И только Маттиас был моим спасением в этом ужасном месте. Он приходил пару раз в неделю. Ему нравилось со мной разговаривать. Он часто приносил мне новые книги, а потом мы вместе обсуждали их. Дарить подарки работникам не запрещалось, и это стало моей отдушиной.
Как только он появлялся, мы сразу же уходили в мою комнату, чтобы избежать лишнего внимания. Он садился рядом со мной на кровать, подкладывая под спину подушку для большего удобства. Его серые, почти мышиные, волосы красиво переливались в свете лампы, а глаза — жёлтые, кошачьи — светились в ночном полумраке. Маттиас всегда приходил по ночам. Это были короткие, но очень насыщенные и значимые для меня воспоминания, которые я бережно храню в моём сердце и по сей день.
Я сидел рядом, держа в руках роман «Приключения Симплициссимуса[3]», написанный Гансом Якобом Кристоффелем фон Гриммельсгаузеном и повествующий о событиях Тридцатилетней войны[4] глазами её рядовых участников. В книге герой исколесил большую часть Европы и даже побывал на службе в Москве. Он спускался по реке Волге к Астрахани, побывал в Тартарии, Корее, Японии, Макао и Константинополе. Произведение закончилось на том, что Симплициссимус стал отшельником, обличив порочность мира.
— Хотел бы и я так путешествовать, — мечтательно произнёс я, смотря на Маттиаса.
— Тогда поехали со мной? — предложил он с улыбкой на лице. — Через неделю я отправлюсь во Францию. Мне ничего не стоит выкупить тебя. Только попроси.
Ему нравилась власть, что была у него надо мной, но я загорелся этой идеей, что, вероятно, отразилось в моих глазах и наполнило мой голос волнением.
Мы были близки, и даже когда мы начинали спорить, никто не обижался. Это была такая шуточная игра, которая сближала нас и от которой моё наполнялось теплом, как и, надеюсь, его.
— Ты правда можешь забрать меня отсюда? — с придыханием спросил я.
— Конечно, — улыбнулся Маттиас, проводя длинными пальцами с отросшими ногтями по моим волосам — не так, как это делали другие, а нежно и с особой заботой. — Но ты должен сначала узнать обо мне кое-что важное.
И он рассказал мне то, что перевернуло всю мою жизнь. Человек, который за несколько месяцев стал мне ближе всех остальных, оказался Ангелом Тьмы, Чадом Ночи — вампиром. Маттиасу было уже около шести веков, когда он встретил меня. И это знакомство перевернуло не только мою жизнь, но и его. За всё своё существование, как он говорил, он не встречал смертного создания, которое было бы так умно и при этом так хрупко, как я. Он сравнивал меня с обледеневшей на снегу розой, словно стоит ко мне прикоснуться — и я рассыплюсь.
Даже будучи чудовищем, существующим лишь в ночи, Маттиас всё равно оставался человечнее многих знакомых мне людей. Он относился ко мне с особой бережностью. Ещё никто не был так добр ко мне, что заставляло моё сердце трепетать. Я был готов ради него на всё. Ему нужно было только выкупить меня сразу… Но все мы ошибаемся. И никто из нас не святой.
Мы условились встретиться через три ночи. Он должен был принести необходимую сумму, и я ждал его. Два дня всё было спокойно, но на третий случилось нечто ужасное, чего никто не мог предугадать. Ко мне зашёл новый посетитель. Я был собственностью «Фрезии» и не мог никому отказывать в услугах, что и погубило меня.
Это был не человек, а самый настоящий монстр. Такой, которого нет ни в одной книге. Чудовище пострашнее любого вампира. Тварь из глубин Ада. Он был из тех, про кого рассказывали другие девушки. Тот содомит, который избивал фавориток. Сначала его удары были лёгкие и почти безболезненные, но с каждым разом он вкладывал всё больше и больше сил в свои руки, а потом подключил и ноги. Я забился в угол, пытался закрывать голову руками, плакал и молился, чтобы хоть кто-нибудь пришёл ко мне на помощь. Но мои просьбы не были услышаны ни Богом, ни Дьяволом. И посетитель просто оставил меня умирать на полу моей комнаты во «Фрезии».
Маттиас нашёл меня, когда я уже еле дышал. По всему моему телу были синяки и кровоподтёки — от грязно-жёлтых до чернильно-фиолетовых, особенно на лице, руках, ногах и туловище. Раны и порезы различных размеров, порванная от сильных ударов тонкая кожа. На конечностях были отёки, а левый глаз припух. От ранения головы изо рта сочилась тонкая струйка алой крови. Несколько переломов: нога, согнутая под неестественным углом, и вывихнутая кисть. Кожа стала ужасно бледной из-за внутреннего кровотечения и сильного удара в живот. А пара сломанных рёбер затрудняла моё и без того поверхностное дыхание.