— Вот это ты элегантно меня тупым назвал, — усмехнулся Чернов.
— Раз понял эту незамысловатую формулировку, значит, ещё не всё потеряно и твой мозг ещё может эволюционировать до человеческого, мой юный примат, — в своей привычной насмешливой манере ответил Ганс.
— Мальчики, вы чуть-чуть отвлеклись от сути разговора, — фыркнув, напомнила я. Как дети малые, постоянно выясняют, кто из них лучше. — Что случилось с Маттиасом и причём здесь Жан?
4
Итак. Беда пришла внезапно и разговаривала картавя с характерным французским акцентом. В ту ночь наставник отправился по своим личным делам, оставив Хоффмана в гостинице, где они остановились вдвоём. Последний всё никак не находил себе места от волнения, испытывая тяготящее тревожное предчувствие.
Он ходил из стороны в сторону по гостиничному номеру. В углу стояло уютное кресло с мягкой обивкой, а на столике с цветами чуть покачивался огонёк свечи, но эта умиротворяющая атмосфера никак не могла успокоить Ганса. Через окно проникал мягкий лунный свет, освещая деревянную кровать с резными узорами и балдахином в центре комнаты. Ночную тишину нарушали лишь тихие звуки, доносящиеся с улицы.
Юноша всё ждал, периодически поглядывая на часы, но Маттиас всё не появлялся. К утру терпение немца уже закончилось, и он отправился на поиски наставника. Тогда они уже обзавелись артефактами, защищающими их днём, и солнечного света Хоффман не боялся. К его ужасу, поиски завершились так же быстро, как и начались. Тело учителя он обнаружил между гостиницей и соседним зданием, в котором располагалась парикмахерская.
Маттиас лежал бездыханный лицом вниз. Ганс медленно подошёл к нему, находясь в состоянии шока. Его мозг отрицал происходящее, отказываясь верить в то, что это всё по-настоящему. Он, боязливо дотронувшись до тела, перевернул его на спину и подавил рвотный позыв. То, что он некогда считал своим учителем и наставником, было обезображено до неузнаваемости.
Всё тело было покрыто глубокими царапинами, укусами и рваными ранами. Одежда превратилась в лохмотья. Левая нога была сломана и вывернута в неестественном положении: кажется, он пытался убежать, но преследователь расправился с ним раньше. На открытых участках виднелись следы ногтей, похожие на человеческие, но слишком глубокие для простого смертного. На запястьях и шее были следы от укусов, но в области ключиц, справа, ближе к плечу — особенно ужасные, будто кто-то вгрызался в горло Маттиаса, пытаясь отгрызть от него кусок мяса. Он был полностью обескровлен даже с учётом того, что сам был вампиром.
Ганс отшатнулся, пытаясь нащупать ладонью стену здания. Он медленно сполз на землю, прислонившись спиной к твёрдой кирпичной кладке. Его ноги дрожали, а в уголках глаз блеснули слёзы. Солёные ручейки побежали по бледным щекам. Юноша не хотел верить в то, что видел перед собой. Его сердце разлетелось на осколки, он словно умер во второй раз. Маттиаса не стало тринадцатого июня одна тысяча девятьсот двадцать четвёртого года. Вместе с ним в тот день Хоффмана покинула и часть его души, словно Маттиас стал его первым крестражем[5].
Ганс рыдал, уткнувшись лицом в свои колени и обхватив их руками. Его тело содрогалось от каждого всхлипывания. Он потерял самое дорогое, что было в его жизни — единственного человека, который мог думать с ним в унисон. Того, кто разделял его переживания и стремления, его мечты и страдания. Того, кто был для него целым миром и подарил ему самого себя.
Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь ночную тьму на улицах Вены, но он не видел всей этой красоты. Город медленно просыпался, а тихие переулки постепенно наполнялись мягким светом, разгоняя прохладу. Здания, окутанные мраком, начинали оживать. Блики играли на куполах и шпилях исторических зданий. Город постепенно очищался от тьмы, что заполонила его ночью.
Скоро на улицах начнут появляться горожане, и Ганс должен был скрыть тело Маттиаса, чтобы не создавать лишнюю панику среди местных. Он потянулся до сих пор трясущимися пальцами к браслету из бусин с бериллом на запястье учителя, из которого несколько тот подарил юноше, чтобы сделать чётки. Такие украшения были очень недешёвым удовольствием, но и у вампиров, которые жили веками, проблем с финансами не было. Деньги копились: трат на еду не было, одежда покупалась по мере изнашивания, и лишь иногда им приходилось платить на кораблях за билет или в гостиницах за проживание. Некоторые воровали у своих жертв, но только не Ганс и не Маттиас — они никогда не убивали людей.