Пока я приходила в себя после произошедшего, Ганс сжал ладонью свой ритуальный нож, и по его запястью побежала тоненькая струйка крови, которой он, прикрываемый Мишей, стал вырисовывать на полу круг. Свят успел подкрасться к отвлёкшейся на меня Жаннет и ловко ударил её прикладом пистолета по затылку. Даже будучи вампиршей, она была маленькой и хрупкой — одного удара хватило, чтобы она отключилась. Звягинцев подхватил её на руки и, преодолев расстояние, разделявшее его и Хоффмана, положил блондинку в центр рисунка, сделанного кровью.
Хватившись сестры, Виктор зашипел и попытался подняться с пола, но Игорь нанёс ему новый удар в голову, успешно оглушив. Пока француз пытался прийти в себя и начать сопротивляться, к парням уже поспел охотник, доставший из своей сумки-почтальонки длинную верёвку. Ганс в это время приступил ко второму кругу, вырисовывая внутри него своей кровью пятиконечную перевёрнутую звезду. Он со всей силы сжимал кинжал, находящийся в его зажатой ладони. По лицу юноши было видно, что это занятие не доставляет ему никакого удовольствия: он морщил нос и прикусывал нижнюю губу. Периодически его глаза начинали темнеть, но быстро возвращались к своему привычному ангельскому цвету.
Чернов забрал толстый шпагат у Свята и потянул шнур со всей силы в разные стороны, чтобы убедиться в его прочности. Вик снова попытался встать, но Игорь почти мгновенно припечатал его к полу, перевернув лицом вниз и оказавшись сверху, прижимая его всем своим весом. Он стал аккуратно, но быстро обвязывать вокруг кистей француза верёвку, делая несколько витков для надёжности, а после надёжно закрепил конец с помощью узла, надеясь предотвратить развязывание. То же самое Чернов проделал и с ногами пленника, Звягинцеву он это дело так и не доверил: едва ли простой человек смог бы крепко связать вампира.
К всеобщему счастью, по физической комплекции и весу бессмертные никак не отличались от обычных людей, поэтому Славка смог быстро вырубить Жаннет, и они с Игорем вдвоём быстро перетащили Виктора, которого предварительно вырубил Чернов, в центр нового круга, нарисованного кровью. Ганс тем временем перевязывал бинтом повреждённую ладонь. Мгновенная регенерация могла произойти только в том случае, если бы он выпил свежую кровь, но сейчас это было просто невозможно. Да, повреждения на вампирах заживали быстрее, чем у людей, но всё же не за несколько секунд.
Мы совершенно забыли о том, что помимо семьи де Сен-Лари, за исключением отсутствующего Жана, у нас была ещё одна бессмертная проблема английского происхождения. Виктория медленно передвигалась вдоль стенки в сторону выхода из мрачного подвала, что заметила только я, начиная приходить в себя после удара. Парни были полностью увлечены двумя другими пленниками. Жаннет уже очнулась и завозилась на полу, пытаясь подняться.
— Игорь! — крикнула я, показав рукой на пытавшуюся сделать ноги англичанку.
Он обернулся, оставив Виктора, который уже лежал на полу в центре второго круга, и в мгновение ока оказался перед девушкой, перекрыв ей доступ к лестнице. Её милое личико перекосилось гримасой ужаса, она попыталась метнуться в сторону, но Чернов снова возник перед ней. Так случилось ещё пару раз. Виктория металась по всему подвалу, как маленькая овечка, загнанная в угол большим и злым волком.
— Куда собралась, Дорогуша? — спросил Игорь, снова перекрывая ей путь к отступлению.
— Отпусти меня, — чуть ли не плача, взмолилась девушка, — я ничего не сделала! Я здесь только ради Жана, я не помогала им! У меня в Лондоне сестра… Прошу, отпусти…
— А почему я должен тебе верить? — слегка склонив голову набок, спросил парень.
— Я ей верю, — нарушил минутную тишину мой голос, — она лишь марионетка.
Друзья резко повернулись в мою сторону, наблюдая, как я медленно поднимаюсь с пола, потирая рукой свой ушибленный затылок и отряхиваясь. Виктория смотрела на меня своими испуганными оленьими глазами, в которых блестели слёзы. Жаннет, успевшая подняться на ноги, осознала, что находится словно под куполом: по контуру кровавого круга будто выросла невидимая стена. Блондинка пыталась вырваться, стуча кулаками по не пропускавшему её воздуху. Её зрачки расширились от испуга, а в горле застрял немой крик ужаса.