— Отпустите их, иначе я и его убью, — сурово произнёс француз.
— Отпусти его, и я уйду с тобой, — собравшись с духом, ответила я.
— Что? Лиза? — встрепенулся Игорь. — Что ты собралась делать?! — он положил руку мне на плечо и слегка сжал его, смотря на меня глазами, полными тревоги.
Блондин прищурился, пытаясь понять, не вру ли я. В этот момент его лицо чуть посветлело, став более человеческим, если таковое ещё в нём осталось. Мне хотелось прочитать его мысли, но такой навык был мне недоступен. Кажется, Жан верил мне или просто хотел верить. Видимо, какая-то толика чувств ко мне у него осталась, а может, мне это только казалось.
— Хорошо, — кивнул Жан, — иди сюда, Мой Ангел.
Я отпустила руку Ганса и медленно поднялась на ноги. Юноша всё ещё хрипел и кашлял, но мне нужно было спасти другого своего друга. Чернов схватил меня за запястье, не собираясь отпускать. Он смотрел на меня глазами, полными тревоги и беспокойства. Слёзы нахлынули на меня, а к горлу подкатил комок. Я не хотела отпускать только что обретённую любовь, но так было нужно и для него, и для меня — для всех.
Пальцы Игоря неохотно соскользнули с моей кисти. Он продолжал смотреть на меня глазами, в которых читались боль и принятие. Он как будто ждал этого момента — ждал моего предательства. Эта мысль острой стрелой вонзилась в моё сердце, пронзив его насквозь. Чернов знал, что в итоге я выберу Жана, и просто принимал это как неизбежное, не собираясь бороться. Но это не значило, что он никогда не любил меня, а даже наоборот, любил настолько сильно, что был готов отпустить в нужный момент, если так мне будет лучше.
На лице француза растянулась противная, отталкивающая ухмылка. Он считал, что победил в этом сражении, и только я знала, насколько он ошибался. Руки мужчины неторопливо отпустили заложника, толкнув его в спину с такой силой, что Миша рухнул на колени прямо перед умирающим Гансом. Последний снова улыбнулся, сжав ладонь Рыжика. Он уходил, но он был счастлив погибнуть бок о бок со своим другом. По щекам Степанова побежали влажные дорожки слёз, он не хотел отпускать юношу. Он не был к этому готов так же, как и Хоффман — к смерти Маттиаса.
— Иди сюда, дорогая, — язвительно и самодовольно произнёс месье де Сен-Лари. — Ты сделала правильный выбор. Я лучше этого, — он презрительно посмотрел на Игоря, лицо которого тут же вспыхнуло от ненависти к нему. — Ну, иди же сюда скорее. Я обниму тебя.
Неохотно и без большого удовольствия, но мне пришлось выполнить его просьбу. Мои ноги в этот момент словно онемели и не хотели подходить ближе к мужчине. От прежней любви не осталось и следа: её сожгло в пламени ненависти и злости. Но я всё же сделала это — подошла к нему. Его руки сомкнулись на моей талии, крепко прижав меня к нему. Ещё никогда объятия не были такими противными, склизкими и обволакивающими, как болотная трясина. Тошнота снова подкатила к моему горлу, а ведь когда-то я любила его, но не теперь. Это была законченная глава моей жизни.
— Я рад, что ты снова моя, — прямо мне на ухо тихо прошептал Жан. — Я люблю тебя, Лиза.
Незаметно от него пальцы моей правой руки скользнули вниз к бедру и сжали рукоятку кинжала, который всё ещё был в моих ножнах. Бесшумно я вытащила оружие, левой рукой поглаживая спину мужчины. Он ничего не видел и видеть не хотел, он упивался своей победой, но недолго оставалось ему пировать на наших костях. Ещё секунда-другая — и в спину француза воткнулся обжигающий своим холодом серебряный клинок.
— А я тебя — нет, — в ответ прошептала я ему на ушко.
Жан захрипел и отшатнулся от меня. Его зрачки сузились от ужаса и осознания произошедшего. Он хватался за грудь, пытаясь вытащить то, что пронзило его сердце, но кинжал был сзади. Он воткнулся в спину мужчины так же, как тот когда-то ранил меня своим предательством. Он убил меня своей неприкрытой ложью, а я его — холодным оружием.
Что-то забулькало, и изо рта вампира, пузырясь, потекла алая кровь. Он рухнул сначала на колени, а затем повалился лицом вниз на каменный пол. В этот момент его глаза выражали лишь один вопрос: «За что?» Кожа месье де Сен-Лари мгновенно начала сереть и трескаться. Сзади меня раздался пронзительный женский визг — Жаннет, которая ещё была в сознании, видела, как умирал второй её брат. Словно опомнившись, Миша схватился за старую книгу и продолжил читать обряд.