Вероятно, тебя, мой дорогой читатель, сейчас интересует главный вопрос: как вампиры — Дети Ночи — чувствуют себя в Храме Божьем? И я вас, возможно, разочарую. Хоть мы и питаемся человеческой кровью и существуем с помощью магии, ничего общего между нами и Сатаной нет. Не отрицаю, конечно, что где-то, скорее всего, и есть бессмертные, верящие в силу Люцифера, а не Иисуса Христа, но с тем же успехом можно поклоняться и Кали[9]. Это лишь личный моральный выбор, как и у любого другого смертного человека.
Вернёмся, пожалуй, к нашему венчанию. Алтарь и престол в соборе были украшены резьбой и драгоценными камнями, придающими им особую торжественность и величественность. По периметру помещения стояли деревянные скамейки для удобства прихожан, которые не могут по состоянию своего физического здоровья простоять всю божественную литургию[10] от начала и до конца.
Отдельное место в моём сердце заняли иконы в храме: их было множество, и каждая из них была по-своему прекрасна и значима. На одном из центральных мест располагалась «Владимирская Богоматерь[11]». Её образ запомнился мне особенно: написанная в древнем стиле и тёплой цветовой гамме, она истончала умиротворение и благодать, символизируя защиту и материнскую любовь. Ту самую, которую не удалось испытать ни мне, ни Игорю. Наши матери любили нас только в самом извращённом понимании любви.
Справа от входа висела икона «Святые Пётр и Павел[12]». Апостолы символизировали силу, решимость и уверенность в правоте своих убеждений и веры. Этот образ напомнил мне Свята, который до последнего придерживался принципов, привитых ему отцом, и отрицал то, что его друзья-вампиры остались прежними.
В самом сердце собора на иконостасе[13] располагается величественный образ Спасителя, написанный в византийском стиле — икона, изображающая Иисуса Христа. Его поза, жесты и мимика выражают одновременно смирение и божественную власть. Наверное, к такому уровню силы себя приравнивал Жан, который считал себя высшим существом, способным вершить судьбы, но ему ничего не удалось. Едва ли в нём было хоть что-нибудь божественное.
Каждая икона, да и не только в этом храме, а вообще, имеет свою историю и значение. Они передаются из поколения в поколение, являясь не только произведениями искусства, но и святынями, к которым обращаются в молитве и поклонении. Яркие краски и детальная прорисовка каждого элемента создают особую атмосферу: так и кажется, что святые, изображённые на иконе, присутствуют рядом и слышат каждое слово, произнесённое от чистого сердца.
Акустика в соборе была потрясающая, способствующая созданию особой атмосферы во время богослужений. Звучание голосов и музыки эхом разносилось по всему пространству, усиливая впечатление от происходящего в этом святом месте. Всё здесь как будто умиротворяло и успокаивало, способствуя размышлениям и молитве.
Из воспоминаний о нашем с Игорем венчании меня выдергивают чьи-то руки, мягко опустившиеся на мои плечи. Мои пальцы почти автоматически плавно ложатся на его уже такие родные кисти, чуть сжимая их.
— Пани[14] Чернова, — тихо раздаётся знакомый голос у самого моего уха.
Мне не удаётся сдержать улыбку. Он, словно ребёнок, при любом удобном случае напоминает мне и всем вокруг о том, что теперь у нас одна на двоих фамилия. И что-то подсказывает мне, что мой муж не наиграется с мыслью о нашем долгожданном для него браке ещё ближайший век, а я и рада, что вечность мне придётся провести с таким человеком: весёлым, заботливым и внимательным, пусть временами и немножечко наивным.
Говорят, что наши души изначально повенчаны на небесах и спустя множество жизней мы всё равно встречаем друг друга и остаёмся вместе навсегда, перерождаясь и снова не переставая искать друг друга. Мы были созданы половинами, чтобы найти вторую часть себя и стать единым целым. Быть разными кусочками пазлов нам так неинтересно.
— Ты правда решила написать ещё и о нашем венчании? — усмехнувшись, спрашивает Игорь, вчитываясь в текст на моём ноутбуке.
— А ты против, Любовь Моя? — с улыбкой на губах спрашиваю я.
— Нисколько, но я хотел, чтобы ты оставила нашу историю только для нас двоих, — задумчиво отвечает он, — не рассказывая обо всём-всём своим будущим читателям.