Итак, мы бы наверняка забыли о том доме, если бы не Миша, который, возвращаясь однажды поздним вечером с очередной тренировки, заметил свет в одном из окон особняка. Он остановился, чтобы рассмотреть его получше. Хотел убедиться, что это не галлюцинация от какого-нибудь переутомления. И действительно, свет правда горел. Михаил заторопился домой, чтобы скорее позвонить нам со Славой и рассказать об увиденном. Естественно, мы поначалу ему не поверили. Но так вышло, что я живу в доме напротив, как я уже говорила, так что у меня была возможность наблюдать за таинственным домом своими глазами. Выглядывание в окно стало моим ежедневным ритуалом, так что вскоре я убедилась: свет правда горел. Он горел и на следующую ночь. И потом. Каждую ночь.
Однажды мне «посчастливилось» заметить в окне старинного особняка фигуру. Я поспешила рассказать об этом мальчишкам — и, как оказалось, зря. Слава с того дня загорелся желанием во что бы то ни стало попасть туда. Но днём взрослые в жизни бы ни за что не позволили нам пробраться в этот дом. Так что нам ничего не оставалось, кроме как идти ночью, и мы с Мишей прекрасно понимали, что это едва ли не худшая идея, какая только могла попасть в голову нашего товарища, но он-то ни разу не видел свет в окнах и уж тем более фигуру, и ему было просто необходимо это исправить. Мы с Мишкой не хотели идти в мрачный особняк, но и отпустить Славу туда одного тоже не могли.
— Так вы идёте или нет?! — казалось, в последний раз спросил он.
Мы с Мишей переглянулись. В его глазах ясно читалось, что выбора у нас нет. Какая ужасная и безвыходная ситуация — думали мы.
— Да, идём... — выдохнула я.
— Да-да, мы пойдём, — подтвердил рыжий, неуверенно кивнув.
— Тогда встречаемся после заката около дома Лизы, — серьезно заявил Свят.
— Х-хорошо... — закончила диалог я и направилась в сторону дома.
Настроение у меня было написать завещание и нажраться валерьянки. Интересно, как отреагирует моя мама, найдя в комнате записку, содержащую текст: «Прошу после моей кончины не отдавать мою комнату брату, этот придурок перебьётся»? Нет, я очень люблю этого родственника, но мы стабильно друг друга раздражаем. Ему всегда нравилась моя спальня на втором этаже. Говорит, тут атмосфера особенная. Но я-то знаю, что на самом-то деле мои окна просто выходят на соседский дом, где я могу иногда видеть Светку. Брат за ней уже два года бегает, а она его всё отшивает. Видимо, догадалась, что он у нас того, со странностями.
2
Как только последние лучи заходящего солнца скрылись за горизонтом, я накинула на плечи кофту и открыла окно. Очень не хотелось, конечно, но обещание назад уже не забрать. Как говорится, слово не воробей, вылетит — не поймаешь[1].
Родители уже спали. Я давно пожелала им спокойной ночи и сказала, что сегодня лягу пораньше, потому что очень устала. Они бы и так ничего не заподозрили, но на случай неожиданного визита мамы с папой у меня была старая добрая подстраховка в виде кучи вещей под одеялом. К счастью, я люблю во время сна кутаться с головой, так что никаких подозрений у моих родителей точно возникнуть не должно. У них примерная дочь, отличница. Даже если им кто-то выдаст меня, они никогда не поверят в то, что их Лизонька могла посреди ночи убежать на прогулку.
Перекинув ногу через подоконник, я оказалась на крыше террасы. Снаружи прикрыла за собой окно и медленно заскользила вниз по скату. Внизу меня уже ждали мальчишки. Оказавшись уже у самого края крыши, я зацепилась за карниз и повисла на нём. До земли было невысоко, но ребята по старой всё же привычке поймали меня. Это была уже далеко не первая наша ночная вылазка. Как хорошо, что родители всё ещё верят в мою святость. Никогда не доставляла им никаких проблем и не вызывала подозрений.
— Лизка, ты с каждым годом всё тяжелее и тяжелее, — возмутился Свят.
На это я молча фыркнула, сложив руки на груди, и направилась в сторону злополучного дома. Сам-то почти двухметровый дылда, а ещё мне что-то говорит. Мальчишки поспешили за мной, чтобы не отстать.