— Н… не понимаю о чём вы, — испуганно ответил он.
— А ты понимаешь? — я перевела взгляд на Михаила.
— Понимаю, — вздохнув, негромко ответил рыжий.
— Свят в курсе? — спросила я, догадываясь, что такая история ничем хорошим не закончится.
— Да ты и сама, как я погляжу, дружбу с вампирами водишь, раз такая осведомлённая, — Мишка с детства был очень умным и сообразительным, вот и сейчас читал меня, как открытую книгу. — Думаю, про тебя Славка тоже не в курсе?
Я отрицательно покачала головой и наконец отпустила руку перепуганного Ганса. Мама чем-то загремела на кухне. Хоть бы она оставалась там подольше и дала нам спокойно всё обсудить. Но у родительницы были другие планы на этот счёт. Она принесла в гостиную заварочный чайник, чашки и большую тарелку с кремовыми пирожными и профитролями[1]. Аккуратно расставив всё на низком кофейном столике, мать устроилась в свободном кресле. На некоторое время в комнате воцарилась оглушающая тишина. Миша неторопливо пил чай с пирожным, я взяла профитроль и ела его, почти не запивая обжигающим напитком, и только Ганс почти ничего не касался, лишь пару раз отхлебнув из своей кружки.
— Вы не любите сладкое? — недоверчиво спросила мама, буравя взглядом светловолосого юношу.
— Нет, просто я не голоден, — робко ответил он.
— Да разве ж это еда? — отмахнулась женщина. — Профитроли свежие, попробуйте, — она протянула одно пирожное вампиру.
— Спасибо, — ответил он, нехотя принимая сладость.
Ганс медленно поднёс к своим бледно-розовым губам профитроль и надкусил. Внутри угощения был сладкий заварной крем, и от него исходил яркий насыщенный аромат ванили. Неприторный, с приятной текстурой, которая гармонично сочеталась с нежной оболочкой из теста. Этот вкус всегда дарил мне ощущение радости и уюта, словно возвращая в лучшие моменты детства. Но сейчас мне было особенно интересно, доставляет ли еда вампирам такое же удовольствие, как и людям. Вероятнее всего, нет. Я пыталась это определить по эмоциям и мимике на лице Ганса, но они ничего не выражали.
Собственно, поговорить нам так и не удалось. Мама продолжала заваливать парней неудобными вопросами, в основном касающихся либо их образования, либо того, как скоро они планируют жениться, не забывая при этом намекать на то, что у неё есть просто замечательная незамужняя дочь. И только через два часа гостям удалось сбежать из нашего невероятно гостеприимного дома. Уходя, Миша шепнул мне, что они с Гансом после захода солнца будут ждать меня около заброшенного особняка, и взял с меня обещание, что я ничего не буду рассказывать Святу об этой вылазке. Мне пришлось согласиться, ведь любопытство распирало меня изнутри. От нашей прежней дружбы, к сожалению, мало что осталось, но мне было просто необходимо узнать, что именно Михаил скрывает и как жизнь свела его с вампирами.
2
Вечер был пасмурный. Стоило ожидать сильного дождя. После захода солнца на улице сегодня было темнее обычного. Грозовые тучи скрывали луну и звёзды. Дождавшись, когда родители уснут, я тихо покинула дом. Мне показалось, что на землю опустился густой туман. Ночь окутала всё вокруг мягким, еле ощутимым покрывалом. В воздухе царила особая атмосфера спокойствия и таинственности. Лунный свет пытался пробиться сквозь плотные тучи, создавая причудливые тени и размывая контуры предметов. Полная тишина лишь изредка нарушалась посторонними звуками. Идя по улице, я слышала тихий шелест листьев под ногами, что напоминало мне дыхание самой природы. Мир был погружён в мягкое лунное сияние, обволакивающее и успокаивающее. Приятная свежесть наполняла мои лёгкие, я чувствовала аромат ночи. Мне понравилось это пусть и недолгое, но такое умиротворяющее единение с природой.
Во дворе заброшенного дома находилось куда больше людей, чем предполагала наша поздняя встреча. Три пары глаз из четырёх светились в темноте: две голубых и одна почти чёрная. Подойдя ближе и дав глазам привыкнуть к темноте в тени дома, я смогла различить эту причудливую компанию. Ганс и Миша были одеты так же, как и во время своего вечернего визита в дом моих родителей. Мой Жан был в тёмно-серых брюках и бирюзовом пальто, а Игорь — в чёрной кожаной куртке и синих рваных джинсах, украшенных массивной серебряной цепью. Помимо глаз светились и вампирские артефакты. Серьги француза и чётки немца излучали приятное красноватое свечение.