Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо тёплыми медными и золотыми оттенками. Лёгкий ветерок приносил аромат опавших листьев. Когда я поднялась на крышу нашей редакции, Жан уже ждал меня там, устроившись на пледе. Выглядел мужчина, как и всегда, экстравагантно: светло-голубые джинсы, чёрные ботинки на массивной подошве и ярко-жёлтая перламутровая куртка. В его руках была бутылка Совиньон Блан[2] и два винных бокала. Кожа на его лице слегка переливалась в солнечных лучах, пробивающихся сквозь облака, придавая ему особое очарование. Серьги красиво блестели, отражая закатный свет. Рядом с блондином стояла корзина, в которой лежали сыр Кротен де Шавиньоль[3], пирог со спаржей и заварным кремом, креветки в темпуре и уже нарезанное манго.
— Ого, не слишком ли много еды для вампира, который не ест? — усмехнулась я, садясь рядом с Жаном на плед.
— Да я, в общем-то, и ем, и пью, — пожал плечами он, открывая бутылку вина. — С одним только уточнением: если я буду делать это часто, то состарюсь значительно быстрее.
— А почему тогда Ганс отказывался от угощений моей мамы? — удивлённо спросила я.
— Ты не обратила внимания на то, как молодо он выглядит? — ответил вопросом на вопрос мужчина. — Этот евронемец помешан на своей внешности и молодости. Наверняка даже днём выходит на улицу с зонтиком и в перчатках, чтобы ни одной морщинки не появилось. Вот и боится, как бы лишняя крошка не сказалась на его милой мордашке.
Я усмехнулась. Месье де Сен-Лари разлил вино по бокалам и протянул один из них мне. Тишина вечера лишь иногда нарушалась шелестом листьев и отдалёнными звуками города. Осенний закат постепенно угасал, раскрашивая небо на прощание алыми и янтарными всполохами. Я поднесла бокал к губам и сделала один глоток. Белое вино раскрыло яркие ноты. На языке ощущались одновременно свежесть и бодрящая кислотность. Внутри разлились фруктовые ароматы чёрной смородины и грейпфрута, зелёного перца, а также отчетливые цитрусовые оттенки. Вино отличалось лёгкой травянистостью.
— Даже не верю, что ты оставил Игоря одного, — с сомнением сказала я.
— А я и не оставил, — хмыкнул мужчина, делая глоток из своего бокала. — С ним нянька. Такая мелкая и нахальная нянька — под стать ему.
— Нянька? — удивлённо переспросила я, внимательно смотря на него.
— Ганс, конечно, — рассмеялся блондин. — Спорить с ним ещё сложнее, чем со мной.
— Вы давно знакомы? — продолжала сыпать вопросами я, пытаясь разобраться в ситуации.
— Пересекались в Вене лет сто назад, — пожал плечами вампир.
Мы быстро разговорились, обсуждая жизнь, мечты и планы, и стали делиться своими чувствами и мыслями. У Жана оказался с собой ещё один плед, так что мы вместе кутались в него, прижимаясь друг к другу так, словно нам было очень холодно, хотя он никогда не мёрз, а меня разгорячило вино. В этот момент время будто замедлило ход, позволяя нам насладиться мгновением и забыть обо всём, просто побыв вдвоем.
В глазах мужчины отражались все оттенки неба. Он смотрел на меня с нежностью и любовью. Его волосы, словно осенние листья, казались особенно яркими в лучах заходящего солнца. Такие моменты делали мою жизнь особенно прекрасной. Жан делал мою жизнь особенной. Мы сидели на крыше, пока последний луч солнца не скрылся за горизонтом, и наблюдали, как на небе загораются звёзды.
— А вон там созвездие Кассиопеи и её звёзды, если смотреть слева направо: Сегин, Рукбах, Нави, Шедар и Каф[4], — рассказывал Жан, обнимая меня за плечи. — Шедар — самая яркая звезда в этом созвездии, она находится на расстоянии двухсот двадцати восьми световых лет от Земли. — Он провёл рукой по моим волосам. — Созвездие было названо в честь царицы Кассиопеи, матери Андромеды и супруги царя Цефея. Мой милый Ангел, рассказать тебе эту легенду?
В ответ я молча кивнула, крепче прижимаясь к вампиру, и он начал свой рассказ. Кассиопея всегда была очень тщеславной и часто хвасталась красотой своей дочери. Она утверждала, что Андромеда превосходит по своей красоте не только всех смертных женщин, но и морских нимф. Те сильно оскорбились и пожаловались богу морей — Посейдону. Он решил наказать царицу Кассиопею и её народ, отправив к берегам Эфиопии морское чудище. Для спасения людей Цефей и Кассиопея решили принести в жертву свою дочь. Андромеду привязали к скале на берегу моря, но её спас Персей. Он убил чудовище и стал её мужем. А Кассиопею в наказание за тщеславие Посейдон поместил на небо, привязав к стулу в таком положении, чтобы половину времени она находилась вверх ногами[5].