— Сейчас я должен забрать твоих сыновей, чтобы обучить их всему, что знаю сам, — сказал вампир. — Попрощайся с ними. Вы увидитесь через четырнадцать дней на закате. Мужу скажи, что сыновья уехали, чтобы заработать побольше денег. Они и впрямь привезут деньги. Будучи вампиром, их проще достать. И так будет, пока вашей семье будет требоваться помощь.
Мадлен сдерживала слёзы, прощаясь со своими детьми. Она целовала их мертвецки холодные щёки и награждала крестным знамением, отправляя их в самостоятельное путешествие, как взрослых. Единственное, что её беспокоило, это необходимость не позволить сыновьям умереть в эту ночь. Правда, она не знала, что именно это с ними, к сожалению, и произошло.
5
— Ну а дальше ты всё знаешь, — закончил свой рассказ Жан. — Через три дня я пришёл к Марго, предложил ей сбежать со мной. В то время как мой брат покорно обучался быть вампиром, я боялся лишь того, что мою возлюбленную выдадут замуж, и мы больше никогда не увидимся.
— И вам удалось сбежать? — заинтересованно спросила я.
— Боюсь, что ты скоро и сама об этом всё вспомнишь, — с тяжелым вздохом ответил мужчина.
Мне в голову закралась тень сомнения. Он всё ещё продолжал что-то от меня скрывать. Я задумалась о том, что история Жана и Марго закончилась крайне печально, и было у меня подозрение, что в этом была вина самого месье де Сен-Лари. Вероятно, поэтому он так тщательно скрывал от меня подробности своего вампирского прошлого. А что, если он убил Марго? Могло ли то же самое ждать и меня? Мне захотелось поскорее вспомнить о прошлой жизни всё, что было возможно.
Дойдя до моего дома, мы не стали долго прощаться, будучи уверенными, что мои родители ещё на работе. Я предложила Жану зайти внутрь. Мы могли бы прекрасно провести время вместе, но нас ждал не очень приятный сюрприз: в гостиной в элегантном зелёном платье сидела мама, а рядом с ней — Свят, одетый в чёрные джинсы и белую футболку. Глаза друга сияли бешеной яростью, а лицо родительницы было перекошено гримасой отвращения и неприязни. Предчувствуя ужасный исход, я схватила Жана за его холодную руку и сделала шаг назад. Мужчина смотрел на охотника, не мигая. Мы все понимали: Звягинцев вычислил мою слабость за моей неприкрытой ложью о том, что мне якобы ничего неизвестно о вампирах.
— Лизавета, что это за мужчина? — строго и несколько агрессивно спросила мать.
— Он вампир, — сухо ответил Слава, не сводя глаз с серёг Жана.
Я сделала ещё шаг назад, закрывая собой возлюбленного. Он мог в любую секунду покинуть дом, но отчего-то этого не делал. Возможно, не хотел оставлять меня наедине с разъярённой матерью и охотником.
— Меня тоже убьёшь? — спросила я, глядя на своего «друга».
— Лиза, ты ничего не понимаешь, — неожиданно ласково ответил он, медленно подходя ближе. — Он одурманил тебя, загипнотизировал.
— Это ты ничего не понимаешь, — сердито ответила я. — Он не убил ни одного человека в этом городе. И ты не посмеешь тронуть его.
— Лизавета, ты спишь с этим Сатаной?! — взвизгнула мать. — Ты больше мне не дочь! Ты грязная, Лиза!
Она быстро поднялась с дивана, схватила со стола бутылку с водой, открыла её и плеснула мне в лицо. Через долю секунды мне стало ясно, что эта вода была освящённой и не то чтобы мне — она даже Жану не принесла бы никакого вреда. Холодные капли медленно стекали по моему лицу, смешиваясь с моим макияжем и оставляя на щеках грязные разводы. Я стёрла воду с левой щеки и демонстративно сплюнула на пол, поворачиваясь к матери:
— Для тебя я настолько отвратительна, что тебе легче считать меня исчадием Ада, чем понять, почему я веду себя так? Мам, в этой комнате лишь одно чудовище, и это ТЫ!
Лицо женщины дрогнуло и перекосилось новой гримасой — гнев и отрицание того факта, что её дочь может пойти против неё. У нас никогда не было ничего общего. Она постоянно что-то приказывала и помыкала мной. Это пора было прекратить. Мне было жаль отца, но я уже всё решила. Жан стал мне ближе собственных родителей — он хотя бы никогда не предавал меня. Возможно, он пошёл против Марго, но мы с ней два разных человека, и её проблемы меня совершенно не касались. У Лизы не было никаких обид и предубеждений, касающихся этого француза.