4
Я закричала, еще даже не до конца вынырнув из мрачных объятий этого видения. Сердце бешено колотилось в груди, а лёгкие судорожно втягивали воздух. Сознание долго отказывалось воспринимать реальность. Глаза широко раскрылись, пытаясь вглядеться в темноту. Я резко села на кровати, моё тело было напряжено, словно готовилось в любой момент отразить невидимую угрозу. Дыхание было тяжёлым и прерывистым, как после долгого бега.
Дрожь пробежала по всему телу: от кончиков пальцев до глубины позвоночника. Эхом в голове раздавались голоса и фразы, услышанные мной в этом видении. Я оглядывалась по сторонам, взгляд метался от одной тёмной стены к другой, будто пытаясь найти ответы на эти жуткие вопросы. Рядом со мной что-то зашевелилось. Это был сонный Жан. Он проснулся раньше меня. Его глаза сияли в темноте, но сейчас они были спокойные и лазурные. Он осторожно прижал меня к себе, успокаивая и проводя ладонью по моей спине.
— Тише, Милый Ангел, я с тобой, — ласково произнёс мужчина.
Я уткнулась лицом в его грудь, пытаясь унять свою дрожь. Постепенно моё дыхание стало замедляться, а напряжение — отпускать моё тело, но страх всё ещё был где-то рядом, затаился в глубине души, напоминая о монстрах прошлого. Один из которых сидел рядом со мной. Мой ласковый возлюбленный был мил только со мной. Для остальных он ужасное чудовище, способное убить кого угодно из-за одной только неосторожно брошенной фразы.
Закрыв глаза на несколько секунд, я попыталась собраться с мыслями и сделать глубокий вдох. Вампир всё ещё держал меня в своих нежных объятиях. Он целовал меня в лоб и макушку, его губы ласково касались моих влажных от слёз щёк. Я открыла глаза, криво улыбнулась и крепче прижалась к нему. Он был готов сидеть так сколько потребуется, чтобы успокоить меня окончательно.
— Ты снова видела воспоминание? — тихо спросил Жан.
— Да, это было ужасно, — всхлипнув, ответила я.
Мужчина резко переменился в лице, словно сразу догадался, о чём идёт речь. Возможно, это был единственный кошмарный эпизод, который связывал его с Марго. Он внимательно смотрел на меня, ожидая моего ответа, уже приготовившись к самому худшему, что могла помнить моя прошлая ипостась.
— Что ты скрываешь от меня? — спросила я, строго посмотрев на вампира.
— То, что мне не хотелось бы, чтобы ты помнила обо мне, — с горечью в голосе ответил он. — Я перестал быть человеком почти четыре века назад. Ты должна и сама понимать, что моё сознание за эти годы изменилось. Я видел войны, болезни, голод и тысячи смертей, к части из которых и сам приложил руку, — он тяжело вздохнул. — Вампиры испытывают человеческие чувства, но если дело касается крови, то мы всего лишь звери, вышедшие на охоту. Ни один тигр не раскаивается, убив антилопу.
В мою голову неожиданно закралось одно гадкое и бесчеловечное желание. Жан был способен на жестокое убийство ради своей любимой… ради меня. И он был прав в том, что хищники, как он, не должны сожалеть о своих жертвах. В некотором роде все люди отчасти тоже были такими. В этом мире был только один человек, отравлявший мою жизнь, сколько я себя помню. В её присутствии я всегда ощущала непонятное даже для самой себя напряжение, тревожность, небезопасность... Наши конфликты часто возникали на пустом месте, мы могли спорить абсолютно по любому поводу. Она была убеждена, что традиционные ценности и устоявшийся порядок — залог стабильности и счастья, а я всегда стремилась к независимости и свободе выбора — мне хотелось самой решать, как жить. Она никогда не слышала меня, никогда не хотела понять. Она не считалась со мной, не поддерживала меня, не любила. Как и я — её. Во мне уже давно не осталось ни любви, ни жалости к ней, хотя поняла я это только сейчас, уткнувшись в грудь многовекового монстра. Напряжение и обида разрывали моё сердце, как клыки Жана четыреста лет назад разрывали отца Марго.
— Милый Ангел, пожалуйста, не молчи, — выдернул меня из этих тёмных мыслей вампир.
— Жан, я видела, как ты убил отца Марго, — хрипло прошептала ответила я. Мой голос показался мне чужим.
— Прости, что тебе пришлось снова пережить это, — тяжело вздохнув, ответил он.