— Доброе утро, — наигранно радостно произнёс Жан.
— Сам в шоке от того, какое оно доброе, — буркнул Звягинцев, потушив окурок, и снял покрывало с покойника.
Снегопад в моей груди внезапно прекратился, но теперь меня всю словно сковало льдом. Если бы я успела позавтракать, то, всего скорее, сейчас бы меня вырвало, но шли уже вторые сутки, как в мой желудок не попадала еда. Голова лежала там, где и должна была, но полностью оторванная от тела. Горло было словно перегрызено клыками или разорвано голыми руками. Мы все понимали, что лишь одно существо обладает для этого достаточной силой. Француз опустился на корточки, внимательно рассматривая труп. Слава услужливо протянул ему одноразовые перчатки.
— Надень. Мне придётся сообщить в полицию, и я не хочу, чтобы у них были неправильные отпечатки, — пояснил он.
— Ну надо же, — усмехнулся вампир, натягивая латекс на свои руки, — как любезно с твоей стороны.
Он дотронулся до шеи, точнее, до того, что от неё осталось. Меня передёрнуло, к горлу подкатил комок. В такие моменты моя брезгливость была выше всех моих сил. Жан со спокойствием патологоанатома проводил осмотр тела. Он внимательно изучал рану, фиксируя её расположение, размер, цвет и форму, обращал внимание на наличие кровоизлияний и следов борьбы. Также он осмотрел и другие части тела для выявления дополнительных повреждений. Особое внимание он обратил на состояние кожи: наличие гематомы или отёка могло помочь выяснить ценную информацию о характере и времени получения травм. Я не могла оторвать от него взгляда, как бы противно мне ни было. Меня сковало это зрелище.
— Твою мать… То есть, мою мать, — негромко пробормотал месье де Сен-Лари и затем добавил в полный голос: — У нас просто огромные проблемы.
— Да ну? Может, расскажешь мне о том, чего я не знаю? — фыркнул Свят.
— Виктор в городе, — пояснил француз. — Это его почерк.
— О, ну конечно, — закатил глаза охотник. — Стало в разы понятнее!
— У меня есть старший брат — Виктор, — стал объяснять Жан, выпрямляясь в полный рост. — И он, судя по этой картине, — он махнул рукой на труп и брезгливо стянул перчатки, — вернулся сюда снова.
— А в чём, собственно, проблема? — тихо спросила я, отведя наконец глаза от мертвеца.
— А человека с оторванной головой тебе, что ли, мало, любительница острых ощущений? — развёл руками друг. — Кстати, как он это так «красиво» сделал? — он снова повернулся к Жану.
— Отгрыз, — хмыкнул вампир, возвращая охотнику грязные перчатки.
— Он что?! — воскликнули мы со Святом хором.
— Отгрыз. От-грыз, — повторил месье де Сен-Лари по слогам, словно мы просто не расслышали, — он стригой[3]. Наша мать обладала паранормальными способностями, но активно скрывала и подавляла их, потому что была очень набожной и считала, что колдовство от лукавого.
Он заметил наши вопросительные взгляды и стал объяснять ситуацию. Если человек, который при жизни был ведьмой, даже если он не знал о своих способностях и не пользовался ими, обращается в вампира, то он становится стригоем — кровожадным монстром. Такие существа не способны контролировать свой голод, и если они начинают пить кровь, то не могут остановиться и буквально отгрызают голову своей жертве. Это проклятие за колдовство, потому что можно быть либо ведьмой, либо бессмертным, а бессмертные ведьмы — против самой природы.
— А стригои могут использовать магию? — удивлённо спросила я.
— Ага, что-то вроде того, — кивнул Жан. — Поэтому-то они и прокляты. Колдовство и бессмертие — слишком большая сила и, соответственно, огромная власть.
— Выходит, ты тоже такой? — в глазах Свята мелькнул опасный огонёк. — Вы же братья — так сказать, из одного помёта.
— Нет, — ничуть не смутившись, хмыкнул француз. — Силы передаются далеко не всем в роду, да и дети с ними быстрее умирали.
Он рассказал, что из тринадцати детей выжили только Жан, Виктор, близняшки Жизель и Виктория, а также самая младшая сестра — Жаннет, она родилась на пятнадцать лет позже Виктора, первенца. И так вышло, что колдовать могли только Виктор и Жаннет — самый старший и самая младшая. Но брат был мужчиной, отчего мать даже не предполагала, что ему могут передаться её способности. Но зато младшую она немного обучила таким простым вещам, как гадание на картах или кофейной гуще, чтобы та могла хоть как-то зарабатывать себе на жизнь. Мадлен и не надеялась в скором времени выдать её замуж, ведь у неё очень плохо получалось скрывать свою ведьминскую натуру. Жаннет была невероятно красива и умна от природы, а церковь не признавала таких женщин, считая их одержимыми бесами. Мать каждый день молилась, чтобы в её дочери не распознали ведающую. Силы Виктора же вылезли наружу только после его обращения.