Мне хотелось встать, ну или хотя бы сесть поудобнее, но мальчишки решительно мешали мне это сделать. Спорить было бесполезно. Они же переживают. И нет, это я не из вежливости подумала. Это читалось на их лицах так отчетливо, будто было написано крупными светящимися буквами. А Слава, кажется, и вовсе чувствовал себя виноватым в случившемся. Отчасти он был прав. Это он потащил нас в тот проклятый старый дом.
— Мы когда поднялись наверх, — нервно сглотнув, начал вещать Рыжик, — ты будто в транс впала. Я пытался тебя остановить, но не успел. Тот, кто был в комнате, захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я попытался её выбить, но не вышло. Эта дверь — она вроде бы как и сгнившая совсем была, но никак не поддавалась, будто заколдованная…
— А я тем временем, — перебил его Свят, — осматривал первый этаж. Ничего там, кроме паутины, нет. Точнее, я больше ничего, кроме неё, не видел, потому что, когда только нашёл люк, ведущий в подвал, услышал Мишкины крики. Времени ещё осматриваться не было. Я поспешил к вам на помощь...
— Ну да, — продолжал Миша, — мы вдвоем пытались выбить дверь, но ничего... Мы её и так, и эдак, — объяснял мальчик, сопровождая свой рассказ бурной жестикуляцией. — А потом раз— и она слетела с петель...
— Мы даже не почувствовали, когда она начала двигаться. Просто стояла, стояла, а потом резко вылетела, как пробка из бутылки...
— Ну?! Ну-у?! — я вскочила на кровати, в нетерпении перебивая друзей.
Перед глазами тут же потемнело, в ушах зазвенело, а аппарат запищал ещё противнее, чем раньше. Моё тело безвольно с грохотом упало обратно на кровать. Как же неприятно чувствовать себя столь беспомощным существом! Тем вампирам никогда не понять это чувство. Они сильные и бессмертные создания.
— ЛИЗА! — закричали хором мальчишки.
Пока я приходила в себя, на шум прибежала медсестра и снова начала ругаться на Мишу со Славой:
— Вы же мне так совсем пациентку угробите! Ей нельзя нервничать! Ну-ка идите, идите отсюда!
На Рыжика подобный выпад подействовал незамедлительно, и он выскочил в коридор со скоростью света. Свят тоже собрался уйти, но я успела из последних сил схватить его за рукав. Он взглянул на меня. Я попыталась всеми своими эмоциями беззвучно попросить его остаться. И, кажется, он меня понял.
— Ну что ж Вы, женщина, так кричите? — говорил юноша. — На Ваши крики сейчас вся больница сбежится!
— Ох, как же вы мне все надоели! — возмутилась женщина. — Сейчас позову врача, и вы немедленно оставите пациентку в покое, раз мои слова для вас не имеют никакого значения.
Она вышла в коридор, а я снова потянула Славу за рукав, прошептав:
— Дальше-то что было?
— А дальше всё было совсем непонятно, — ответил друг, садясь на стул около моей кровати.
— То есть?
— Пустая комната. Камин, казалось, только задуло ветром. Ты лежала на полу без сознания...
— А люди?! — снова вмешалась я в рассказ друга.
— Какие ещё люди? — удивился парень.
— В комнате были люди! — настаивала я.
— Лиза, никого, кроме тебя, там не было, — недоумевающе произнёс Свят. — а скорую вызвали твои родители.
— Ой... Моя песенка отпета, целиком и полностью... Дома меня добьют...
Я прекрасно понимала, как отреагируют родители на мою ночную вылазку в заброшенный дом с двумя парнями. Придётся как минимум месяц сидеть безвыходно дома. Никаких сладостей и развлечений, а интернет мне отрубят. А ещё, возможно, и с мальчишками запретят общаться. У меня очень строгие родители. Не просто так ведь я столько лет строила образ примерной дочери и ученицы. Теперь же за мной будут следить во все глаза.
— Лиз... — вздохнул Святослав, отводя взгляд в сторону. — Ты не переживай. Всё в порядке.
— То есть? — я совсем не понимала, о чём это он говорит.
— Я взял всю вину на себя. Тебя ругать не будут. Зато я...
— Что ты?! — я опять вскочила, на этот раз сознание не потеряла, но аппарат утверждал, что мой пульс просто зашкаливает.
— Лиза-а, — умоляюще протянул друг, снова укладывая меня в горизонтальное положение.