Когда настал долгожданный день побега, Жану было очень тяжело проснуться. Он привык впадать в состояние анабиоза на рассвете, тем более сейчас, когда был истощён и почти без сил. Каких же усилий стоило Виктории разбудить своего сокамерника. Ей даже пришлось пойти на радикальные меры.
Она самостоятельно открыла двери и зашла в клетку к французу, затем приблизилась к нему, наклонилась, прокусила собственное запястье и поднесла его к губам парня. Почувствовав запах крови, он сразу же открыл глаза и вцепился в руку девушки своими клыками. Она издала тихий стон и опустилась на пол рядом с блондином, который не отрывался от её кисти. Виктория тяжело дышала, схватившись пальцами за его плечо. Она царапала его длинными вампирскими когтями, постанывая и прикусывая нижнюю губу.
— Х… хватит… — хриплым голосом проговорила дама. — Ты убьёшь меня…
Жану стоило больших усилий остановиться после длительной голодовки, но он смог. Его кожа мгновенно побелела, приняв более здоровый серый оттенок, глаза засияли и светились теперь приятным лазурным цветом, а волосы стали крепкими и снова завились в упругие завитки. Он быстро и ловко поднялся на ноги, а затем подхватил Викторию на руки. Она была такая лёгкая, словно маленький ребёнок, и почти без сознания. Парень был решительно настроен спасти свою спутницу во что бы то ни стало. Ведь если бы не она, он бы навсегда застрял в этой темнице и никогда бы не узнал, что случилось с Марго.
5
— А что с ней случилось? — прервала я рассказ Жана.
— Она вышла замуж за какого-то англичанина, родила десятерых детей и тихо умерла во сне в возрасте семидесяти восьми лет в окружении пятнадцати внуков — в общем, прожила свою жизнь, как хотела, — на одном дыхании произнёс он и отвернулся к окну.
На секунду мне показалось, что его глаза стали влажными. Ему было больно думать об этом. Я стала его вторым шансом на счастливое будущее, которого он когда-то лишился, и он имел на это полное право. Каждый человек достоин хорошего финала, но, к сожалению, не всем так везёт. Сможем ли мы закончить нашу историю счастливо? Не знаю. Время покажет.
Моя ладонь мягко легла на его. Теперь он обернулся и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был пронзительным. Жан больше не был тем неопытным мальчишкой, каким попал в плен: теперь он был взрослым мужчиной, который прожил более четырёх веков. Он перехватил мою руку и аккуратно сжал её своими пальцами. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь. В этом было что-то безумное. Это была не просто любовь. Каждый из нас страдал чем-то вроде помешательства на своём партнёре. Я не могла жить без своего возлюбленного, а он — без меня. Нам ничего не стоило умереть друг за друга.
После этого рассказа Марго перестала быть для меня соперницей. Француз любил не её саму, а только её лицо. Меня он знал значительно лучше, а может быть, даже и дольше. Прошлая моя жизнь лишь свела нас вместе, но в этой мы будем вдвоём навсегда. И как бы вампир ни сопротивлялся, я заставлю его меня обратить. Возможно, когда вся эта история с его братом закончится. Сейчас же Жану было пока явно не до нашего «долго и счастливо».
— Но как вы выбрались? А Виктория? Она выжила? — сыпала вопросами я.
— Да, как она и говорила, мы выбрались без проблем, — ответил мужчина. — Томас и не подумал держать какую-то охрану днём, поэтому мы беспрепятственно покинули подземелье, в котором он нас держал, — он не отпускал мою руку, поглаживая тыльную сторону моей ладони своим большим пальцем. — В благодарность Виктория оставила мне несколько камней из своих бус, чтобы я смог сделать себе амулет, защищающий от солнца. Так у меня появились эти серьги.
— Тебе не казалось, что это несколько экстравагантно для мужчины? — хихикнув, спросила я.
— Ма Шер, я живу уже достаточно веков, чтобы мне было просто наплевать, что обо мне думают окружающие, — с улыбкой ответил он. — Я видел моду стольких поколений, что, будь уверена, мой внешний вид ещё не настолько экстравагантен, насколько мог бы быть.