— Четыре столетия назад Жан влюбился в одну даму по имени Марго, которая его бросила и умерла, но этот лягушатник не угомонился, — быстро затараторил Хоффман, не обращая внимания на то, как глаза окружающих округляются. — Нашел себе её реинкарнацию и закрутил с ней шуры-муры, а она его, оказывается, помнит, вот кукушка и поехала.
— А ну сейчас же закрой свой рот! — крикнул месье де Сен-Лари.
Он в одно мгновение оказался около нахамившего парня и, схватив его за грудки, с такой же вампирской скоростью припечатал его к ближайшей стене. Ганс беспомощно мотал ногами, повиснув в воздухе и пытаясь оттолкнуть от себя нападавшего. Глаза Жана из небесно-голубых стали огненно-красными, вены на шее взбухли, кожа на лице посерела, а клыки выглянули из-под верхней губы. Он склонил голову набок и хищно посмотрел на своего оппонента.
— Жан, хватит! — громко сказал Миша, подходя к ним. — Отпусти его!
Но француз оттолкнул его свободной рукой, как тряпичную куклу. Парень влетел спиной в цветочную подставку, и один из горшков от столкновения полетел вниз и разбился о его голову. Степанов потерял сознание, распластавшись на полу. Свят быстро поднялся и подошёл к нему, чтобы осмотреть голову и проверить пульс.
— Это тебе с рук не сойдёт! — низким, прямо не своим голосом прорычал немец. — Я ей глотку перегрызу. Никто не смеет трогать моё!
Его ангельское личико исказилось чудовищным оскалом. Глаза почернели, сделав его похожим на демона. Под веками вылезли тёмные вены, а клыки теперь казались невероятно длинными и острыми. От его милого невинного образа не осталось и следа.
Жан замахнулся и ударил стену в миллиметре от лица Ганса, и тот зажмурился. Краска в этом месте потрескалась и посыпалась на пол. Игорь, до этого момента безучастный, поднялся со своего места и в мгновение ока очутился около дерущихся. Он схватил француза за шкирку и одним ловким движением откинул его в сторону. Немец же рухнул на пол, пытаясь отдышаться. Чернов подошёл к нему и помог подняться.
Придя в себя, Хоффман тут же бросился к Мише, к которому уже понемногу возвращалось сознание. Юноша внимательно осматривал его голову, стряхивая с одежды остатки земли и керамической крошки. Вампир был невероятно встревожен и, как только Степанов открыл глаза, тут же прижал его голову к своей груди, злобно посмотрев в сторону лежавшего в другой части комнаты Жана, около которого сидела уже я.
— Как ты со мной справился? — фыркнул он, глядя на Игоря, вернувшегося на своё место.
— Сам говорил, что новообращённые бывают сильными, пока не научатся себя контролировать, — пожал плечами Чернов. — К тому же я здесь, кажется, самый высокий, а, соответственно, крупнее и сильнее тебя изначально.
Тем временем Свят и Ганс помогли Мише подняться и сесть обратно на диван. Его очки были разбиты. Немец всё ещё скалился, смотря в нашу сторону, отчего напоминал мне голодную гиену. Они втроём заняли места на диване. Жан поднялся и устроился в кресле, а я села к нему на руки. Странный способ подстраховки, конечно, но не думаю, что он скинет меня, когда ему снова захочется надавать кому-нибудь тумаков.
— А теперь все успокоились и стали пить чай, который я принёс, — скомандовал Славка. — Он успокаивающий, а вы все явно какие-то дёрганые.
Он разлил стоявший на низком кофейном столике напиток и раздал всем чашки. Вампиры даже не стали сопротивляться. Видимо, спокойствие сейчас нам всем было необходимо, и все это понимали. Но вот вкус чая мне показался несколько необычным. Это было удивительное сочетание свежести и лёгкости. Сделав первый глоток, я почувствовала мятную прохладу. Аромат какого-то растения добавлял напитку цитрусовую нотку, делая вкус ярким и насыщенным. В послевкусии можно было уловить тонкие цветочные оттенки. Чай не был слишком терпким, но содержал умеренную горчинку, которая гармонично сочеталась со свежестью.
— А что за интересный вкус? — неуверенно спросила я, глядя на Свята.
Не успел он мне ответить, как рядом с ним раздался тихий смешок, а потом ещё один, и ещё. И вот Ганс нарушил тишину громким заливистым смехом. Он хохотал, разлив остатки своего чая на светлую обивку дивана. Затем он повалился на бок, уткнувшись лицом в Мишины колени. Юноша никак не мог перестать смеяться, держась за живот.