— Интересная реакция, — протянул Славка, заворожённо наблюдая за ним.
Следом за Хоффманом загоготал и Жан, но заметно сдержаннее. Относительно спокойно из вампиров сидел только Игорь, изредка хихикая в кулак. Я же, как сова, вертела головой, не понимая, что происходит с парнями и почему смеются только бессмертные, а люди совершенно спокойны.
— Какой интересный приход, — хмыкнул Чернов, вытянув свою руку и рассматривая собственные пальцы в свете потолочной лампы.
— Свят? — строго спросила я, но он молчал, отведя взгляд.
— Святослав? — сердито спросил Миша.
— Ну, в общем-то, — неуверенно начал охотник, — я ожидал немножко другой реакции.
— Какой реакции? Что в чае?! — начинал уже злиться Степанов.
— Это вербена… — тихо буркнул Звягинцев.
Сквозь смех и слёзы Жан поведал нам интересную тайну вампирского общества. Оказывается, представителей данной расы не берёт ни алкоголь, ни тяжёлые препараты. Их рассудок остаётся трезвым и чистым, как стёклышко. Но вот есть одно растение, которое действует на них опьяняюще. Вербена многолетняя травянистая. Её листья и цветы обладают приятным ароматом, напоминающим лимон или мяту. Она широко используется людьми, которые ошибочно полагают, что она ослабляет вампиров, которые, в свою очередь, смеются над этим во всех смыслах. Вербена действует на них ровно так же, как на людей — опиум[2].
— Упс, — протянул Свят, осознав, какой на самом деле эффект имеет его чай.
— Слава, я тебя сейчас ударю, — сквозь зубы процедил Миша. — Жан однозначно пил при жизни горячительные напитки, Игорю после его таблеток вон вообще почти пофигу, а вот Ганс даже алкоголь ни разу в жизни не пробовал. Смотри, как его накрыло.
Немец уже сполз на пол, растянувшись на пушистом ковре, и не прекращал ржать, как лошадь, стуча кулаком по паркету. Чернов же залипал на многочисленные лампочки в комнате, а француз тихо хихикал.
— Слушайте, — протянул Игорь, и мы автоматически все уставились на него. — А если спать со священником, то все грехи автоматически прощаются? — он хихикнул, явно намекая на Степанова, у которого после этого вопроса отвисла нижняя челюсть.
— Конечно, аминь, сын мой, отпускаю тебе все твои грехи, — на одном дыхании выпалил Хоффман и засмеялся громче прежнего.
— А себе все отпустил? — серьёзно спросил Чернов, и Ганс замолчал. — О, точно-точно, вы же с Мишкой можете друг другу проводить постельную индульгенцию[3].
Повисла неловкая пауза, а потом гостиная наполнилась громким хохотом. Теперь смеялись все трое, включая Жана. Шутка была невероятно пошлая. Мне на минутку показалось, что наш Рыжик смутился и немного покраснел. Ещё бы. Пошути так про меня, я бы тоже чувствовала себя, мягко говоря, неловко.
— Слушайте, может, мне к Святу поприставать? — не унимался Игорь. — Тогда будем, как в «Доме 2»[4], все по парочкам.
— Я не посмотрю, что ты мой друг, могу и врезать. За такие шутки, говорят, в зубах бывают промежутки, — сквозь зубы процедил Звягинцев.
— Спокойно, Зайчик, я же любя, — кокетливо продолжил Чернов и, приложив пальцы правой руки к губам, сделал вид, что посылает другу воздушный поцелуй, но тот «поймал» его и «выбросил» в сторону.
— Игорь, угомонись, — фыркнул Славка.
— Придурок, — закатила глаза я.
— Я тоже без ума от тебя, малышка, — не успокаивался долговязый брюнет. — Обязательно зайду к тебе, когда твой французик свалит.
Последняя фраза была явно лишней и едва ли не означала смертный приговор парню. Жан тут же перестал смеяться. Его глаза мгновенно потемнели, наливаясь кровью. Предчувствуя проблемы, я со всей силы ущипнула мужчину за бок, схватив складку его кожи. Он поморщился, не издав ни звука. Кажется, это действие вернуло его рассудок. Кровь отлила от глазных яблок, возвращая им приятный морской цвет. Вот же чёртов ревнивец… Но на этот раз нам удалось избежать нового конфликта.
— Заткнись, идиот, — рыкнул месье де Сен-Лари.
— И к тебе могу зайти, сладкий, ты тоже ничего, — зубы у Игоря, видимо, были как у акулы — в два ряда, один из которых он считал лишним.
— Я сейчас уже сам ему зад надеру, — не выдержал Миша, побагровев.
— Святой отец, что Вы такое говорите? — усмехнулся Святослав.