Я обнимала Жана за шею, не прекращая целовать его жадно и страстно. Но теперь мне уже не было страшно, что он может исчезнуть. Отныне мы будем вместе до самого конца. Он — мой, а я — его. Мы целовались так много и долго, что мои губы слегка припухли и стали побаливать.
Мои руки скользнули на его грудь, а пальцы стали медленно и в то же время нетерпеливо расстёгивать пуговицы на его рубашке. Где-то на четвёртой мужчина схватил меня за запястье, аккуратно сжав его. Другая рука вампира мягко легла на моё плечо, отодвинув меня. Я не понимала, что его останавливает. Раньше его отталкивала моя человеческая сущность, но сейчас это не должно было мешать ему. Теперь я стала сильнее и больше не была такой хрупкой, какой была раньше. И всё же он остановился.
— Подожди, — негромко произнёс месье де Сен-Лари.
— Что опять? — нетерпеливо спросила я.
— Давай сначала ты научишься контролировать свои силы, — настаивал он. Мне на секунду показалось, что он избегает моего взгляда. — Сейчас не время.
— Почему? Со мной что-то не так? — спросила я, переходя на крик. — Почему ты снова меня отталкиваешь?! ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?!
От собственных воплей у меня зазвенело в ушах. Этот рёв на несколько минут оглушил даже меня. Я и не представляла, что мой голос может быть таким громким. Вероятно, это было влияние новых вампирских сил. Меня просто разрывало на куски от переполнявших меня эмоций. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Внутри меня происходил самый настоящий ураган. Буквально пару минут назад я чувствовала себя прекрасно. У меня было отличное настроение. Но в одночасье что-то перемкнуло, как будто кто-то переключил рубильник, отвечающий за моё эмоциональное состояние, а потом стал щёлкать им, то включая, то выключая.
Дверь комнаты резко распахнулась, и на пороге возникли Свят и Миша. Первый был одет в одни джинсы с обнажённым накаченным торсом, и на его левом плече была татуировка с изображением солнца[10], а второй — в синюю клетчатую пижаму, состоявшую из рубашки и брюк, и наспех надетые очки, съехавшие на кончик веснушчатого носа. Оба пытались понять, что происходит. Первым догадался охотник. Он со всей силы ударил кулаком по дверному косяку. Этого было недостаточно, чтобы тот сломался, и всё же он издал неприятный скрип.
— Твою ж мать! — громко воскликнул Славка, схватившись за голову.
Он медленно сполз на пол. Лицо друга перекосилось гримасой боли, а взгляд стал стеклянным, словно смотревшим в пустоту. Звягинцев с детства был догадливым и сообразительным. Вот и сейчас ему было достаточно лишь раз взглянуть в мои глаза, которые теперь ярко светились в темноте, чтобы понять, что произошло. Он знал, что я больше не была человеком, так что для него я теперь просто умерла. Не стоило надеяться, что Свят, обученный с детства убивать вампиров, когда-нибудь станет их другом.
— Зачем? — с горечью протянул он. — Лиза, это он с тобой сделал? — резко спросил охотник, метнув взгляд на Жана.
Глаза Святослава блестели от ярости. Он был готов наброситься на француза в любую секунду. Теперь Свят ненавидел его ещё больше: он был не только вампиром, но и убийцей двух его друзей. Сердце Звягинцева навсегда разбилось. Обычно это происходит из-за любви, но не в его случае. Ему причиняло сильную боль осознание того, что все его близкие люди умирали. Сначала отец, потом Игорь, а теперь и я. Эта боль ясно читалась в его глазах.
Пусть и не сразу, но моё сердце пронзило толстой иглой от перемены в нём. На душе заскребли кошки. Слава больше не считал меня своим другом. Ни меня, ни Чернова. Для него мы погибли. Стали завершённой главой жизни. Он не просто был расстроен. Он оплакивал. Скорбел по потерянным друзьям. Буквально за долю секунды он вычеркнул меня из своей жизни, и это разбивало уже моё сердце.
— Это был мой выбор, — тихо произнесла я. Вся ярость на Жана мгновенно улетучилась, уступив место горечи.
— Почему? — это было единственное, что смог произнести охотник.
— Ты не поймёшь, — также односложно ответила я.
— Я могу понять, — вмешался в наш разговор Миша. Он говорил мягко и вкрадчиво, словно хотел сгладить углы. — Когда привязываешься к человеку, пытаешься сделать всё, что угодно, лишь бы провести всю жизнь бок о бок с ним. Вечная жизнь рядом с любимыми — это ведь так заманчиво. Верно, Лиза?