— Котик, хочешь, мы сходим за твоим кольцом? — выдернул меня из очередных воспоминаний голос Чернова.
— Чего? — оторопела я.
— Да брось, — улыбнулся он, взяв меня за руку. — Тут недалеко, а уж с нашей скоростью тем более. Заберём то колечко, с которым ты сможешь гулять под солнышком, и вернёмся. Оно же осталось у тебя дома?
— Д-да, — неуверенно кивнула я. — Но нам же вроде бы нельзя выходить?
— Фигня, — отмахнулся Игорь, потянув меня к выходу из комнаты. — Пока лягушатника нет, можно всё, — я посмотрела на него строгим осуждающим взглядом, и он сделал паузу. — Ой, да брось! Я уже сто раз гулял. Что мне, всю ночь, что ли, ваши шуры-муры слушать? С вампирским слухом все стены как картонные.
— Хорошо, пошли, — внезапно быстро согласилась я.
Мы быстро спустились на первый этаж. На мне всё ещё было одно лишь тонкое летнее платье, несмотря на середину октября. В прихожей на обувной полке оказалось несколько пар моего размера. Очевидно, Жан успел купить мне не только одежду. Мне захотелось его увидеть, чтобы прогнать это странное наваждение, связанное с другом детства.
Я натянула на свои босые ноги первые попавшиеся белые кеды, а вот куртку оставила нетронутой. Всё равно теперь не чувствую холода. Да и алкоголь действительно уже никак не влиял на меня. Максимум, что я заработала сегодня — лёгкая форма опьянения, которая почти мгновенно улетучилась из моего организма.
Когда моя рука коснулась дверной ручки, чтобы открыть её и выйти на улицу, на мои плечи мягко опустилась кожаная чёрная куртка. Я обернулась и снова обнаружила перед собой Игоря. Он не сводил с меня своего изучающего взгляда, пока одевался и обувался в уличное. Его энергетика была сейчас особенно тяжелой. Даже не планируя этого делать, кажется, у меня снова и снова получалось разбивать его мёртвое сердце и в очередной раз убеждаться, что никакие человеческие чувства вампирам не чужды. Мы продолжали быть точно такими же, как при жизни, только теперь мы переживали все эмоции в разы острее и болезненнее.
— Зачем? — только коротко спросила я.
— Там холодно, — глухо ответил он, будто его голос резко охрип.
— Но я же…
— Я знаю, — перебил меня Чернов, — но я бы в любом случае это сделал.
— Сделал что? Позаботился бы обо мне? — резко спросила я.
Он лишь молча кивнул в ответ. Больше мы не обмолвились ни единым словом. Вышли на улицу и в такой же тишине отправились в сторону моего прежнего дома. Душа всё так же болела. Хотелось взвыть от разрывавших меня на части чувств. Наконец я смогла понять ту собаку, которая скулила в ночь моего обращения. Мы с ней были в этот момент похожи куда больше, чем могло бы показаться.
Небо было безоблачным и звёздным, а лёгкий прохладный ветерок приносил запах осени. Я остановилась, подняв голову, и залюбовалась созвездиями. Они были такие красивые… И сверкали, как бриллианты на чёрном бархате неба. В ночи всегда было какое-то особое очарование. И каждая из них была по-своему волшебной. Я чувствовала, что мне было суждено стать вампиром. Судьба детей ночи, как никому другому, подходила мне.
Вдруг Игорь взял меня за руку, заставив смутиться и посмотреть на него. Этим жестом он словно дал мне понять, что не планирует останавливаться и будет снова и снова добиваться моего расположения. Я прочитала это в его чёрных, как ночь, глазах. Заметив мой взгляд, парень улыбнулся, и мы снова пошли вперёд. Отпускать его руку мне, на удивление, совсем не хотелось. Я не чувствовала его мертвецкого холода, потому что сама была такой же. Могло показаться, что мы обычные люди и просто прогуливаемся вдвоём, сплетая пальцы между собой.
Ночная тишина оглушала меня, заставляя погрузиться в собственные мысли и остаться наедине с ними. Было так тихо, что даже мой новый слух почти ничего не улавливал. Мы шли по пустынным улицам, словно никуда не торопились, но я видела, как быстро мелькают деревья и дома вокруг нас. Наш шаг был куда быстрее обычного человеческого, но эти секунды в дороге показались мне вечностью.
Ветер усилился, и я на автомате просунула руки в рукава куртки, которая до этого так и оставалась накинутой мне на плечи. Владелец же её шёл рядом и на улице казался мне ещё выше, чем в доме. Его глаза светились в ночи, становясь какими-то кошачьими. Длинные угольные волосы спускались на худые плечи. Он показался мне таким же нескладным, каким был в детстве.