Вдалеке замелькал родительский дом, отчего в один момент меня охватил ужас. Мне не хотелось сталкиваться ни с мамой, ни даже с папой. С ним у меня пусть и были неплохие отношения, и мы всегда хорошо общались и любили друг друга, чего нельзя было сказать о матери, но сейчас я не хотела с ним видеться. Мать же с детства считала меня монстром и, если увидит меня сейчас, сразу всё поймёт. Тем более после всего, что рассказал ей Свят. Мама станет ещё больше меня ненавидеть, хотя вряд ли она вообще когда-нибудь любила меня.
Я резко остановилась в метрах двух от дома и обхватила себя за плечи, выдернув свою руку из пальцев Игоря. Меня буквально парализовало от страха. Нет, зайти внутрь было выше моих сил. Не смогу больше переступить порог дома, где меня ненавидят. Это было слишком больно осознавать. Я до последнего пыталась думать, что где-то в глубине души моя мать любит меня, но в нашу последнюю встречу она доказала мне обратное.
— Лиза? — тихо спросил парень. — Ты в порядке?
Я смогла лишь отрицательно покачать головой. Нет, я вообще ни разу не в порядке. Мне было очень плохо и паршиво. Было ужасной идеей прийти сюда, но ради того кольца стоило хотя бы попытаться. Чернов подошёл ближе и нежно обнял меня за плечи. Я уткнулась носом в его грудь и беззвучно заплакала. Он в это время ласково гладил меня по спине своей длинной ладонью. А ведь Жан успокаивал меня точно так же… И от этой мысли мне стало ещё хуже. Я почувствовала себя предательницей и резко захотела смыть с себя всю грязь, которая словно накрыла меня с головой.
— Давай я схожу один? — вполголоса предложил вампир. — Я помню, где оно лежит.
— Х… хорошо, — только и смогла выговорить я.
И он ушёл. Буквально испарился, оставив меня наедине со всеми моими переживаниями. Я опустилась на холодную землю, хотя почувствовала только её сырость, но не температуру. Просто знала, что в это время года она должна быть прохладной. Снова подняла голову и посмотрела на небо. Какое же оно красивое… Недолго думая, я легла на спину, уставившись на звёзды и выискивая известные мне созвездия. Ветер словно пытался убаюкать меня, но уснуть здесь было никак нельзя, ведь тогда с первыми лучами солнца моё тело превратится в пепел.
Вдох. Выдох. Вдох — и выдох. Мне должно быть всё равно, кто и что обо мне думает. Свят был прав: я больше не человек и исчезла из мира живых. Мне предстоит прожить вечность, и глупо было бы потратить её на душевные страдания. Для меня больше не должно существовать норм привычной морали. Вообще никаких больше норм. Я пью человеческую кровь. О каком ещё добре и зле может идти речь? Зло — это я, а я есть само зло. Как говорится: «Malum necessarium — necessariun[6]».
Подумаешь — понравилось мне с Игорем целоваться. И что, теперь я должна ненавидеть саму себя до конца жизни? Вот ещё чего! Что-то не припоминаю, чтобы мы с Жаном обменивались какими-то клятвами перед алтарём или чтобы у нас были общие дети. Мы всего лишь любовники. Сегодня мы вместе, а завтра — нет. Да я никогда в жизни не поверю, что он все четыре века ждал меня одну и больше ни с кем не встречался. Если скажет, что хранил верность, то абсолютно точно солжёт.
Пока я была наедине со своими мыслями, на лужайке уже появился крайне довольный собой Чернов, который шёл в мою сторону и вертел в руках блестящее колечко с бериллом. Он как будто даже пританцовывал, но двигался очень грациозно, как большой кот.
— Дел на пять минут, — хмыкнул он. Я знала, что он сказал это шёпотом, но отчётливо и громко слышала каждое слово. — Все спят. Быстро свистнул — и ушёл, — широкая самодовольная улыбка на его лице напомнила мне Чешира[7].
В следующее мгновение парень оказался около меня, я — на ногах. Не прекращая улыбаться, он аккуратно надел кольцо на безымянный палец моей левой руки. Оно сидело как влитое. Мне даже как-то грустно стало, что у Игоря нет подобного аксессуара, отчего он обречён спать днём.
Не думаю, что у меня сразу же получится бодрствовать под лучами солнца, ведь пока что сами инстинкты с непривычки выключают меня на положенные часы, но перспектива не стать заложником дня была слишком соблазнительна.
Поддавшись какому-то порыву, я обхватила Чернова за шею, заставив его склониться ко мне, и поцеловала в губы. Он ответил мне, приобняв за талию. Мы стояли под звёздным небом, и это было просто потрясающе. Он целовал меня не так трусливо, как в прошлый раз, а уже гораздо более уверенно и настойчиво.