Только когда я из-за неумения справляться с силой случайно разбила несколько цветочных горшков и сломала дверь в подвал, слишком резко её открыв, за моё обучение взялся Игорь. Он был ловким и крайне сильным для молодого вампира. Его и Ганс, и Жан считали важной частью команды, поэтому тренировали активно. К тому же Чернова перестало ломать, ведь после обращения в его организм не попадали никакие тяжёлые препараты, отчего теперь он стал совершенно другим человеком: спокойным и уверенным, но, правда, оказалось, что колкие шутки — это часть его естественного характера.
Разумеется, мы тщательно скрывали от месье де Сен-Лари не только ночные тренировки, но и факт нашего поцелуя. Игорь всё так же смотрел на меня влюблёнными уставшими глазами, как кот — на вечно убегающую от него мышь, но больше не притрагивался ко мне: то ли боялся гнева Жана, то ли не хотел портить наши отношения, а я как будто скучала по той октябрьской ночи.
Француз достаточно быстро заметил на моей руке дневное кольцо, но правды ему услышать так не удалось. Я соврала, сказав, что оно всегда было со мной, и что я просто решила сейчас надеть его, чтобы оно не потерялось, а сама в этот момент вспоминала прикосновения Чернова, вернувшего мне мой аксессуар. Днём мне всё так же приходилось спать. Жан никуда меня не брал, говоря, что мне рано выходить на солнце и нужно сперва поднабраться сил, а Игорь просто не мог просыпаться в светлое время суток: о его артефакте так никто и не позаботился.
Зато наш месье де Сен-Лари в одну из ночей притащил огромный неформатный гроб, в котором мы могли теперь спать вдвоём, что мы и делали. Засыпали всегда вместе, но просыпалась я всегда одна. Жана никогда не было рядом, и это почему-то расстраивало меня. И мне всё так же не нравилось выходить из летаргии. Все члены моего тела немели, суставы ныли, а сердце словно каждый раз запускалось заново, пробуждая меня от этого мёртвого сна.
И в ту ночь я снова проснулась одна, но позже обычного. Все гробы уже были пусты. Исчез не только француз, но и Игорь с Гансом. Последний спал почти каждый день, трепетно заботясь о своём внешнем виде, словно боялся постареть хотя бы на минуту. Мне же было всё равно на собственную внешность: она уже не первый раз существует в этом мире, даже корни волос уже отрасли, а безукоризненный блонд начал желтеть без должного ухода. Больше, чем быть красивой, мне хотелось разобраться в собственных чувствах, в которых я так ни черта и не понимала. Меня тяготили и привязанность к Жану, и непонятное влечение к Игорю. Вечно тоскливые глаза последнего заставляли моё сердце разбиваться на части. Мы почти не разговаривали в последнее время, кроме как о тренировках, словно он нарочно избегал этого.
Полежав немного в открытом гробу, я стала вслушиваться в окружавшие меня звуки. Наконец до моих ушей донёсся такой непривычный для этого дома звук игры на гитаре. Обычно только Жан мучил скрипку, и больше никто музыкой не занимался. Но в эту ночь всё было по-другому. Исполнитель не просто играл на музыкальном инструменте, но ещё и пел грустную песню группы H.I.M.[1] «Join Me In Death[2]».
— For this moment to come, we are so anxious to be together, together in death[3], — пел низкий приятный мужской голос, хозяина которого мне не сразу удалось определить.
Будем честны, я вообще никогда не слышала, чтобы кто-то пел в этом доме, но сразу заметила, что это не Жан, ведь тот сильно картавил. Вероятно, поэтому мне никогда и не доводилось слышать его пение. Ганса тоже можно было исключить: у него высокий девичий голос, так что сомневаюсь, что он смог бы взять такие низкие ноты. Миша, кажется, в принципе не склонен к музыке: у него в детстве были какие-то проблемы со слухом. В таком случае остаётся только Свят. К тому же, он в последнее время слишком часто к нам захаживал. Пора было предложить ему переехать к Степанову. Ну а зачем мотаться? Он и так уже почти жил с нами.
Я очень тихо поднималась по лестнице, ведущей из подвала в дом, вслушиваясь в каждый звук, доносящийся из гостиной. Меня завораживал этот голос. Почему Звягинцев не пел раньше? У него так красиво получается. Только песня грустная. Может, у него что-то случилось? А, ну да. У него погибли друзья детства, став вампирами. Славка очень переживал по этому поводу и никак не мог принять, что мы всё ещё рядом с ним. Для него это было равносильно общению с призраками. Точнее, призраком тут была только я, а вот Игорь — скорее полтергейст. Уже вижу, как он кидается в Свята вазой.