— Он в последнее время был несколько растерян, а я днём был в городе и увидел ромашки, — пояснил Миша, — он их обожает. Попросил отложить всю поставку до вечера и забрал перед самым закрытием магазина.
Я ошеломлённо смотрела на него. Вот бы кто-то так же заботился обо мне и моём настроении. Это было невероятно мило. Не знала, что Рыжик такой внимательный. Едва ли Жан мог заметить, что я слегка расстроена. Мужчины по своей природе не привыкли замечать такие мелкие детали, а мне так хотелось бы, чтобы кто-то помнил название моих любимых цветов и приносил их каждый раз, когда у меня было паршиво на душе. Это какая-то мечта, а не возлюбленный, но такие, наверное, бывают только в книгах.
Француз в это время разделся, скинув обувь и пальто, под которым была белоснежная рубашка с рюшами, и молчаливо сел рядом со мной на диван. Его взгляд упал на стоявшую у стены гитару. Гладкий корпус из чёрного дерева, переливающийся на свету, с выделяющимися металлическими элементами. Накладка на грифе была выполнена из клёна. Звуковое отверстие было украшено витиеватым узором. Струны были туго натянуты, свидетельствуя о хорошем состоянии инструмента. Ремень для ношения гитары через плечо также был выполнен в чёрных тонах. Я поймала себя на мысли, что эту гитару можно было назвать не просто музыкальным инструментом, а настоящим произведением искусства.
— А это откуда? — строго спросил Жан, кивнув в сторону гитары, и Игорь с Гансом одномоментно замерли.
— Навестил матушку, — ответил Чернов, забирая свой инструмент.
— Она тебя видела? — глаза месье де Сен-Лари сверкнули как-то недобро. Я аккуратно положила руку на его плечо, но он проигнорировал этот жест.
— Мы ночью ходили, никто нас не видел, — на одном дыхании отчитался Хоффман.
— Что за самодеятельность? — злобно проговорил француз.
— Да брось, они взрослые мальчики, Ганс прекрасно обучен всем вампирским премудростям, — спокойно произнёс Миша, входя в гостиную уже без верхней одежды, только в изумрудном свитере. — Что такого? Подумаешь, сходили за гитарой. Сколько ты уже маринуешь Игоря в четырёх стенах? — он опустился в свободное кресло, где до этого сидел немец, и начал протирать свои очки. — Кому будет хуже, если он займётся музыкой?
— Ничего такого? — вспыхнул Жан. — Что за беспечность?
— Почему ты так с ним разговариваешь? — за его спиной словно из ниоткуда вырос Хоффман. — Кто тебя сделал главным?
Я видела, как он напрягся всем телом. Его голос стал ниже и грубее, чем обычно. Его явно задевало проявленное неуважительное отношение к Мише, и он не смог на этот раз скрыть своё презрение к французу. Тот одним движением поднялся на ноги и развернулся лицом к немцу. Они были примерно одного роста, с разницей всего в пару сантиметров в пользу француза.
— Ты мне угрожаешь? — каким-то не своим рычащим голосом произнёс месье де Сен-Лари, и на его лице выступили чёрные вены, а глаза потемнели.
— Жан? — тихо позвала я, поднимаясь на ноги, и увидела, как сжимаются его кулаки. По спине тут же пробежал холодок.
Он обернулся ко мне. Его глаза горели ненавистью, злобой и неприязнью ко всему живому. Мне стало жутко от его взгляда. В такие моменты он пугал меня. И вдруг мужчина схватил меня за руку, крепко сжав моё запястье. Клянусь, будь я человеком, на коже остались бы синяки. На его лице заиграли желваки, а радужка стала полностью чёрной, слившись со зрачком. Из-под верхней губы выступили клыки.
— Лиза, сядь, — прорычал француз.
— Отпусти меня, — произнесла я, ощущая, как страх охватывает меня вперемешку с яростью.
Но он никак не отреагировал на мою просьбу, только ещё сильнее сжал запястье. Послышался хруст. Жгучая боль пронзила моё запястье.
Злость наполнила мой разум. Всё перед глазами стало виднеться в красноватом цвете. Жан не просто больше не считал меня хрупкой и не берёг, он сломал мне руку одним нажатием.
Громко вскрикнув, я другой рукой со всей силы оттолкнула его. Мужчина отлетел недалеко, буквально на метр. Это было всё, на что хватило моей энергии. Он держал нас с Игорем на донорской крови, мы никогда не охотились и были слабее настоящих вампиров. Однако у Чернова было преимущество: он был высоким и крепким парнем, отчего по силе превосходил Жана и уж тем более Ганса, а вот я была слабой даже по меркам сверхъестественных существ.