— Да ну? — не верил Чернов. — А твой какой?
— Телепатия, — пожал плечами Хоффман, опускаясь в кресло. — Я могу читать мысли, но ваши не хочу, — он указал на меня и Игоря, — там бесконечный скулёж о тяжёлой жизни. Вы такие одинаковые, как из одного яйца.
Мне на секунду стало не по себе, но всё же больше, чем чтение моих мыслей, меня беспокоило другое.
— О чём же тогда думает Жан? — спросила я, понимая по лицам присутствующих, что этот вопрос волновал не только меня.
— А это самое интересное, — тяжело вздохнул Ганс. — Я не знаю: он блокирует меня. Вы также можете так делать, и я вас этому обучу. Стригои тоже способны к телепатии, и нам не нужно, чтобы они считывали каждый ваш шаг.
— Почему он тебя блокирует? — снова подала голос я.
— Что-то скрывает, гадёныш, и нам нужно узнать, что, — строго ответил немец.
[1] HIM — финская рок-группа, игравшая в стилях готик-рок, готик-метал и альтернативный рок, а также исполнявшая попсовые мелодии. Сами участники группы определили свой стиль как «лав-метал» — музыку, вдохновлённую чувствами, возникшими ещё до первого прикосновения или поцелуя.
[2] «Давай умрём вместе» — перевод с английского.
[3] «Когда наступит этот момент, нам не терпится соединиться, умерев вместе…» — перевод с английского.
[4] «Ооо...Ты умрёшь сегодня ночью ради любви? Крошка, давай умрём вместе! Ты умрёшь?» — перевод с английского.
[5] В дословном переводе с немецкого: «Сахарная жизнь».
[6] Слово «горец» не имеет национальности, а обозначает жителя или уроженца горной местности.
[7] Дербент — город на юге России в Республике Дагестан, расположен в 125 километрах к юго-востоку от Махачкалы, на берегу Каспийского моря, в отрогах Большого Кавказа.
[8] Инкрустация (от позднелат. incrustatio — «покрытие корой») — техника украшения изделий и зданий узорами и изображениями из материалов, отличающихся от основной поверхности.
Глава 13. «Самый ужасный день в году».
«Меня сейчас стошнит от твоего вранья.
Ведь тело — это храм, не чешуя.
Я не буду притворяться, будто мы с тобой друзья.
Я и ты теперь чужие. Ты довольна, я — одна».
Трек: Электрофорез — По разбитым зеркалам
1
После недавней ссоры с Жаном я не могла спать несколько дней. Нет, это не из-за того, что меня расстраивало произошедшее, а из-за ужасной ноющей боли. Моё запястье даже и не думало быстро срастаться. Ганс настаивал на моём сне, говоря, что так процесс регенерации пойдёт быстрее, но я просто физически не могла уснуть. А самое главное заключалось в том, что виновник этого просто исчез. Француз не появлялся дома несколько дней. Меня распирала злоба, и мне очень хотелось думать, что он мучается угрызениями совести. Ведь именно по его вине кости в моей руке всё никак не хотели срастаться.
— Это из-за крови, — пояснил Ганс, сидя рядом со мной на диване и внимательно изучая перелом.
Он уже опухал. Запястье сильно покраснело, увеличившись в размерах. Боль становилась нестерпимой. Что-то шло не так. Обычная регенерация не справлялась, и мне очень хотелось понять, почему так происходит. Раньше мне хотелось бы, чтобы в такой трудный момент Жан был рядом со мной, но теперь всё было иначе. Помимо физической боли я испытывала ещё и душевную. Он просто предал меня. Если бы он действительно меня любил, никогда бы не поступил так.
— Вы не охотитесь, пьёте только донорскую кровь, — продолжал Хоффман, его выражение лица было сосредоточенным и серьёзным. — Это то же самое, как если бы человек ел только соевое мясо, полностью исключив из своего рациона животные продукты.
— И что теперь делать? — перебил его Игорь, сидевший в кресле напротив.
Мы снова были втроём. Это стало уже обычаем. Несколько ночей подряд мы проводили в такой компании. Миша спал, а француз всё не появлялся. Игорь был одет в серые домашние брюки и белую футболку, поверх которой висел серебряный крест со вставками из берилла. Теперь у него появилась новая одежда. Получив дневной артефакт, он уговорил Свята вывести его за покупками. Если честно, мне кажется, что это был лишь предлог. Старым друзьям многое нужно было обсудить, да и Чернову давно не мешало бы переодеться во что-то новое и чистое. Понятия не имею, когда он успевал стирать тот единственный комплект одежды, что был у него всё это время.