— А ещё в Японии на свадьбе молодожёны выпускают бабочек, что является символом семейного благополучия, — усмехнулся Свят, расположившись в кресле.
— Успокойся, Ларисочка Гузеева[5], — фыркнул Игорь, сердито зыркнув на друга. — Тоже мне, программочка «Давай поженимся[6]».
— Лиза, рад, что ты одумалась, — внезапно по-отечески нежно сказал Звягинцев. — Наш полудурок всё-таки лучше твоего белобрысого.
Когда до меня дошёл смысл сказанного, я несколько выпала. Да нет. Быть того не может. Не мог же Чернов рассказать ему обо всём. Просто бы не успел. Мы же весь день были вдвоём. Да, но… мы современные вампиры. У нас есть телефоны… Чёрт! Он что, сообщил ему о нас в сообщении?!
Меня переполнила ярость. Жить моему любимому не дальше следующего понедельника. Если моя догадка окажется верной, то я его в ближайшем же сугробе и закопаю. Обещаю. Вот же хвастливый придурок. Нас, возможно, Жан вместе видел, и уже только одно это ставит все наши отношения под угрозу, а этот полудурок решил рассказать о нас друзьям. Завоеватель чёртов. Покорил неприступную вершину — и сразу надо флажок поставить, чтоб все видели.
— Ты ему рассказал? — строго спросила я, смотря на Игоря, а он лишь молча отвёл взгляд. — Рассказал?! Когда? Отвечай! Сейчас же! — Я и сама не заметила, как повысила голос, перейдя на крик.
— Да ладно тебе, Лиза. Что такого? Все же свои, — заступился за друга Славка.
— Да ладно?! НИ-ЧЕ-ГО ТА-КО-ГО?! — мой голос стал ниже и грубее, чем обычно. Перейдя на рычание, я, вскочив с дивана, резко обернулась и посмотрела на него. Он хотел ещё что-то ответить, но тут же осёкся. Очевидно, моё лицо уже тронуло вампирской метаморфозой. — Идиоты! Вы об этом так просто разговариваете?! Вы хоть понимаете, как всё это опасно! — краем глаза я увидела, как Чернов стал медленно отходить от меня. — СТОЯТЬ!
Он сорвался с места, мгновенно оказавшись на другом конце комнаты — подальше от меня. Мои руки схватили с дивана первую попавшуюся подушку и запустили в него. Парень ловко увернулся, переместившись на пару метров в сторону. Сила, с которой мягкий предмет влетел в стену, была настолько большой, что он разорвался, а пух и перья разлетелись по всей гостиной. Следующей жертвой в моих пальцах оказалась очаровательная керамическая статуэтка ангела. Милейший толстощёкий пупс с крылышками разлетелся вдребезги в нескольких сантиметрах от головы Игоря, который едва успел присесть. Свят вжался в обивку кресла, видимо, молясь, чтобы его не зацепило в этом безумном тайфуне.
— Чернов, постой смирно, будь мужчиной, я всего один раз тебя ударю и успокоюсь, — громко фыркнула я, выбирая глазами, чем бы ещё в него кинуть.
— Я так сильно похож на камикадзе?! — усмехнулся он, уворачиваясь от старой потрёпанной книги, название которой мне было абсолютно неинтересно.
Дальше в ход пошли посуда и столовые приборы, удачно найденные на кухне. Сначала в парня в рядок полетели три тарелки, от которых он успешно увернулся: в первые два раза сместился в сторону, а в последний — присел. Ложки показались мне слишком скучными, и под расход отправились вилки, одна из которых вонзилась в рукав чёрной толстовки Игоря, приковав его к стене.
— Твою мать, — ошарашенно пробормотал он, пытаясь освободиться.
Столовый прибор крепко вонзился в стену, не давая заложнику быстро сбежать, но зато давая мне приличную фору. Я в мгновение ока оказалась лицом к лицу с ним, сердито смотря на него снизу вверх, но мне так не удалось что-либо сделать или хотя бы сказать. Выдернув вилку из стены, Чернов отбросил её на пол и, ловко схватив меня за запястья, поднял их над моей головой. Стоило мне открыть рот, как он тут же закрыл его настойчивым поцелуем, с силой развернув и прижав меня спиной к стене. Я пыталась сопротивляться и брыкалась в его руках, но достаточно быстро сдалась и обмякла, растаяв от его прикосновений. Мы на мгновение забыли, что мы не только в доме, но и в гостиной были не одни.
— А что здесь… Oh, mein Gott! — раздалось из-за спины Игоря.
Он почти сразу же меня отпустил. Около двери, ведущей в подвал, стоял полностью растерянный Ганс в серой пижаме, состоявшей из брюк и рубашки на пуговицах, и тёр рукой заспанные глаза. Очевидно, он пытался понять, не снится ли ему тот погром, что учинили мы вдвоём с Черновым. И только Звягинцев сидел с таким спокойным видом, словно он там был абсолютно ни при чём и вообще только что зашёл. Ну а мне стало как-то стыдно за битую посуду, разорванную подушку и подпорченные стены.