— Это что?! — злобно рыкнул Хоффман, окончательно проснувшись.
— Брачные игры вампиров, — самодовольно усмехнулся Игорь.
— Самка пытается сожрать самца, — добавил Славка с невозмутимым видом.
Комната взорвалась громким мужским смехом. Теперь понятно, почему эти двое подружились ещё в школе. Двое из ларца — только разные с лица. Команда юморных смертников. Вот, значит, почему Свят постоянно дрался в детстве. Именно за такие шутки, как говорят, в зубах бывают промежутки. Мы с немцем почти синхронно закатили глаза, глядя на этих гогочущих гиен.
— Хорошо, что она не мой подарок первым открыла, а то не было бы сейчас с нами Игорька, — немного успокоившись, произнёс охотник и снова громко загоготал.
— А что там? — недоверчиво спросила я, вскинув брови.
Прежде чем мои руки коснулись нарядной подарочной коробки, телефон в кармане джинсов снова завибрировал. Уже раз в пятый за этот вечер. Со мной очень старался связаться мой брат, но мне совершенно не хотелось с ним разговаривать. Я снова сбросила входящий вызов, отложив мобильник в сторону и вернувшись к распаковке презента. Зевнув, Ганс прошёл в комнату, сел в пустое кресло и закинул ногу на ногу. Мы с Игорем снова устроились на диване, и я открыла коробочку.
Внутри оказался серебряный кинжал — изысканное холодное оружие с элегантным обоюдоострым клинком. На нём была выгравирована надпись на латыни, выполненная в стиле древнеримского письма и гласившая: «Lux in tenebris[7]». Буквы чётко выделялись на серебристой поверхности, отчего мне показалось, что это не просто мудрая цитата или пожелание, а нечто гораздо более значимое.
Рукоять кинжала была инкрустирована кусочками берилла глубокого винного оттенка. Форма ручки обеспечивала удобный хват и контроль над клинком. Ножны, шедшие в комплекте, были изготовлены из мягкой кожи.
— Боже… — неожиданно выдохнул Хоффман. — Я думал, они все утеряны…
— Нет, у меня их два, — начал объяснять Свят, — один мой, а второй…
— Твоего отца? — перебила я его, с ужасом осознав кое-что.
Друг раньше говорил, что уже несколько лет охотится на вампиров в одиночку. Он выставлял это так, словно ему нравилось работать одному, но что-то в этих словах сквозило фальшью. Люди, что связаны со сверхъестественными существами, обычно действуют в группах или хотя бы в парах. Значит ли это, что старший Звягинцев погиб?..
Поникший взгляд друга мгновенно подтвердил мою догадку. Вокруг него все умирали, и я боялась, что винил он в этом себя. Я отложила кинжал на кофейный столик и взяла руку Славы в свои. Он чуть вздрогнул — то ли от неожиданности моего жеста, то ли от соприкосновения с моей ледяной кожей.
— Давно? — спросил Игорь, тоже, видимо, догадавшись.
— Пять лет назад… — тихо произнёс Свят, и мне показалось, что его глаза стали влажными.
Он начал свой рассказ. В том злополучном месяце друг-охотник его отца заболел. Он не мог отправиться на охоту, но в городе орудовал вампир, который убивал по несколько человек за ночь. Отец наконец вышел на его след и хотел как можно скорее закончить это дело. Славка просил его повременить и подождать выздоровления напарника, но он не послушал. Он отправился на охоту в одиночку, а на утро полиция обнаружила новый обезображенный труп. Это был мужчина лет сорока с оторванной головой, а в левое бедро его был воткнут тот самый клинок, которым он защищался. Вампир, вероятно, сделал это в качестве насмешки над охотником. Свят опознал труп отца, и, к счастью, ему позволили забрать его личные вещи, включая и тот самый клинок.
— Теперь-то я знаю, что это был стригой, — с тяжёлым вздохом закончил Звягинцев. — И я хочу убить того, который охотится в нашем городе, чтобы хоть как-то отомстить их роду за моего отца.
— Самоуверенный охотник-самоучка, — фыркнул Ганс и, кажется, попал в его самую больную точку.
— Я не виноват в том, что мой отец погиб раньше, чем успел меня обучить, — сердито ответил Свят, смахнув скопившиеся в уголках глаз слёзы, — из-за чего мне пришлось обучаться по легендам и преданиям.
— Конечно, ты не виноват, — ласково сказала я, сжимая пальцами его ладонь, — ты ни в чём не виноват. Ни в смерти отца, ни в смерти Игоря, ни в моей. — Он поднял на меня удивлённый взгляд. — Мы сами в этом виноваты. Игорь — в том, что употреблял всякую дрянь. Я — в том, что сама захотела обратиться в вампира. А твой отец — в том, что… — Я сделала паузу, подбирая подходящее выражение. — Его погубила самоуверенность. Прости меня за эти слова…