— Прости меня, мам, если сможешь, — тихо прошептала я, чтобы никто не расслышал. — Ведь я никогда не смогу простить себя.
Игорь помог мне подняться, и вместе мы направились в обратный путь. Где-то за нами шли до сих пор ошарашенные Свят и Миша. В этот момент мне казалось, что мы никогда не были потерянными детьми больше, чем сейчас. Нам нужен был взрослый, который бы сказал:
— Спи спокойно, в шкафу нет монстров.
А они были. Мы сами были этими чудовищами. И я, да и Чернов. Мы не были людьми и больше никогда ими не станем.
— Лиза! — раздалось за моей спиной, заставляя обернуться.
У самого выхода с кладбища брат нагнал нас. Его русые волосы были взъерошены, а глаза орехового цвета помутнели от слёз. Он тоже плакал, как и любой другой ребёнок, оплакивающий свою мать. На нём было надето светло-серое зимнее пальто, из-под которого виднелся чёрный траурный костюм. Он бежал за нами и теперь остановился, чтобы перевести дыхание.
Снова отпустив руку Игоря, я набралась смелости подойти к нему ближе. Очевидно, он хотел поговорить наедине со мной. Ребята из солидарности остались стоять в стороне от нас. Стас взял меня за руку и заглянул в мои глаза. Сейчас он мне казался младше, чем был на самом деле. Вероятно, сказывались воспоминания о прошлой жизни. Впервые за столько лет я видела брата не взрослым парнем, а маленьким напуганным мальчишкой.
— Лиза, прости маму, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил он. — У вас всегда были сложные отношения, но она любила тебя. Поверь, это правда.
Стас крепче сжал мою руку. Я заглянула в его влажные от слёз глаза, и мир стал меркнуть. Потерять сознание так легко мне уже не удавалось, ведь организм вампиров сильнее, чем у людей. Что же это тогда? Это было так похоже на мои прыжки по кротовым норам, но я уже вспомнила о прошлой жизни.
Да, только это были закоулки не моей памяти.
2
Перед глазами возникла старая гостиная в доме бабушки. Родители жили там ещё до моего рождения, а собственное жильё приобрели, когда мне было два годика. Выгоревшие жёлтые обои с орнаментом, старый пролёжанный диван и пара коричневых кресел, а перед ними маленький кофейный столик. Пол деревянный и выкрашенный тёмно-бардовой краской. Зато окна большие и пропускают много естественного света, будучи лишь слегка прикрытыми белой тюлью.
На стенах семейные фотографии в белых рамках, а над диваном полка со старыми книгами. В углу стоит небольшой квадратный телевизор. В кресле сидит мама в цветастом домашнем халате. У неё уже заметно округлился живот — она беременна. Её руки нежно обнимают пятилетнего мальчика, который забрался к ней на колени.
— Стас, у нас с папой для тебя есть особенный подарок, — ласково говорит мама. Она ещё совсем молодая, на лице ни морщинки. — У тебя скоро появится маленькая сестричка. Она будет такой милой и крошечной, как тот котёнок, которого мы с тобой недавно видели на улице.
— Сестрёнка? — мальчик с интересом поднимает на неё глаза. — А она будет жить с нами?
— Да, конечно, она будет жить с нами, — улыбнувшись, отвечает женщина. — Мы все будем заботиться о ней, любить её так же, как любим тебя.
— А что она умеет делать что-нибудь? — задумавшись, спрашивает братик.
— Она будет учиться всему новому, а мы будем помогать ей, — отвечает мама, ласково проводя рукой по его волосам.
Стас кивает, представляя, как будет играть с маленькой сестричкой. Мать продолжает нежно гладить сына по голове, и он не переживает из-за того, что в его жизни что-то может измениться. Он знает, что это очень важное и радостное событие.
— Мама, а я научусь читать и буду читать ей книжки, как ты читала мне, — твёрдо заявляет мальчик. — А если её кто-нибудь обидит, я его стукну!
Он машет руками, демонстрируя, как поколотит обидчиков сестры, отчего родительница начинает смеяться, потрепав его по волосам и сильнее обняв. Они ещё долго сидели вместе, улыбаясь. В их сердцах зарождается любовь к новому члену семьи.
Тут краски смазались и закружились, как в водовороте. Комната отдалялась. Одни картинки сменялись другими.