По улице идут два ребёнка: первоклассница и её старший брат. День ясный и тёплый. Дети весело болтают, обсуждая планы на вечер, как вдруг к ним подходит мальчик постарше. Он толкает девочку, забрав у неё розовый портфельчик, а она, испугавшись, плачет.
Сердце Стаса начинает биться быстрее, внутри него поднимается волна негодования, он мгновенно оценивает ситуацию и начинает действовать. Он встаёт между сестрой и её обидчиком. Его поза открыта, но в то же время уверенна, он старается не показывать собственного страха.
— Отдай рюкзак, — сквозь зубы проговаривает двенадцатилетний Стас. — Живо, а не то зубов не досчитаешься.
— За свои не боишься? — усмехается хулиган.
— А у меня папа стоматолог, новые сделает, — закатывая рукава, брат демонстративно сплюёт в сторону.
Он видел в фильмах, что взрослые всегда так делают во время разборок. Мальчик, который подошёл к ним, на мгновение теряется. Видя решительность Стаса, он вдруг теряет всю свою самоуверенность, а тот всё так же не отводит взгляда, давая понять, что не позволит обижать сестру.
Стушевавшись, хулиган быстро возвращает портфель, отводя глаза в сторону. Он быстро уходит, и в его движениях заметна неуверенность. Стас чувствует, как напряжение в воздухе постепенно спадает. Он заботливо надевает Лизе рюкзак на спину и приобнимает её за плечи, после чего они продолжают свой путь домой.
Дети отдалялись, а цвета блекли. Уличная сцена сменилась на уютное кафе, где было светло и просторно. Большие окна, мягкие диваны и кресла создавали атмосферу, в которой хотелось задержаться и провести время. Я настолько явно представляла запах свежесваренного кофе и выпечки, что даже ощутила его в носу.
На стенах висели яркие постеры, поднимающие настроение. Весь интерьер кафе был выполнен в тёплых тонах, а мягкое освещение создавало приятную обстановку для отдыха и общения. Играла ненавязчивая музыка, а за барной стойкой стоял приветливый бариста, готовый принять заказ. На столиках были разложены свежие скатерти, на которых стояли вазы с цветами.
Стас сидел у окна, откинувшись на спинку стула и помешивая сахар в чашке с ароматным кофе. На улице мелькали прохожие, спешившие по своим делам. Внезапно в кармане его джинсов протяжно завибрировал телефон. Брат достал его и увидел, что на дисплее высветилось имя контакта: «Мама». Улыбнувшись, он ответил на звонок и погрузился в разговор.
— Да не переживай, Ма, — жестикулируя, спокойным голосом произнёс Стас. — Вернётся, никуда не денется. Ты что, не знаешь нашу Лизу? У неё просто поздний переходный возраст[3], — он сделал паузу, вслушиваясь в слова собеседника. — Да, в двадцать четыре года. Да, Ма, такое тоже бывает.
Он продолжал сидеть в такой же расслабленной позе, но его внимание полностью переключилось на разговор. Чашка с кофе стояла нетронутой. По их разговору можно было понять, что мать действительно очень волновалась за внезапно пропавшую дочь, а брат пытался её успокоить. Через несколько минут он, улыбнувшись, попрощался и, положив телефон обратно в карман, вернулся к пейзажу за окном и своему уже остывшему кофе.
3
По моей щеке скатилась одинокая слеза, которую я быстро смахнула рукой, чтобы не вызвать подозрений. Вряд ли большое количество людей плачут кровью. Сердце больно кольнуло от осознания того, что они все действительно любили меня все эти годы. И мама, и брат. Им было не всё равно. В груди всё сжалось с новой силой, заставив меня дотронуться до неё ладонью. Дышать было тяжело, но понимать, что мы даже не успели попрощаться, — просто невыносимо.
— Лиза, мама любила тебя, поверь мне, — снова повторил Стас, сжимая мою кисть. — И не злись на неё, если сможешь…
— Я знаю, — тихо ответила я высохшими и потрескавшимися от ветра губами.
— Лиза, ты как себя чувствуешь? — неуверенно спросил он. — Всё в порядке? Я говорил, а ты была словно в каком-то трансе, а твои глаза — они как будто побелели…
В этот раз всё и впрямь было иначе. Теперь моё сознание осталось при мне. Я больше не падала в обморок, а просто впадала в некий транс на короткое время. Мне даже показалось, что Стас неосознанно просто делился своими воспоминаниями со мной. Это было нечто похожее на чтение мыслей. Только передо мной в картинках мелькали образы прошлого. И в эту минуту ко мне пришло осознание, что это был тот самый вампирский дар, о котором говорил Ганс. Я видела воспоминания, но только те, которыми со мной хотели поделиться.