Следом пришло новое осознание. Все прошлые образы всплывали исключительно в присутствии Жана, и он показывал мне только то, что я должна была увидеть. Это и сработало триггером для вспоминания прошлой жизни. Он специально делал всё, чтобы ко мне вернулась память. Знал ли он, что мой дар пробудился раньше обращения, и что он у меня вообще есть, оставалось загадкой. Да только ненависть к французу закипела с новой силой.
До моего уха донёсся звонкий хлопок, словно кто-то отвесил кому-то пощёчину. Обернувшись, я увидела, как Игорь прижимает к покрасневшему лицу свою ладонь, побелевшую больше обычного из-за морозного ветра. Перед ним стояла невысокая светловолосая и голубоглазая женщина, облачённая в траурную одежду — его мать, занёсшая руку для нового удара.
Совершенно забыв о любых мерах вампирской предосторожности, я уже в следующую секунду стояла перед Черновым, поймав тётю Лену за запястье и крепко сжав его своими пальцами. Мои глаза потемнели от переполнившей меня ярости. После всей той боли, которую она причинила ему, она ещё смеет поднимать на него руку? Да кем она вообще себя возомнила? Как только ей хватило наглости подойти к нему, да ещё и устроить подобную сцену на похоронах моей матери? Старая чертовка.
— Не смейте поднимать на него руку, — сквозь зубы процедила я, в моём голосе слышалось злобное рычание. — Никогда.
— Лиза, не надо, — с горечью в голосе произнёс Игорь, положив ладонь на моё плечо. — Всё в порядке…
— Нет, ничего не в порядке, — перебила я его, сильнее стиснув челюсти. — Я хочу, чтобы она извинилась.
— Ч-что? — дрожащим голосом переспросила женщина, словно не веря услышанному.
— То, — твёрдо ответила я. — Вы посмели устроить эту сцену на похоронах моей матери. И я требую, чтобы вы извинились!
В её глазах отразился ужас. Она боялась меня. Да я и сама себя боялась. Душевная боль калечит похлеще любого трамвая, делая из нас настоящих монстров.
Эти извинения были нужны не мне, а ему. Моему маленькому мальчику, которому так нужна была мать, что никогда не была рядом. Тому, кто проводил по несколько часов на улице и в мороз, и в ливень. Тому, кто ушёл из дома, чтобы умереть где-нибудь в подворотне, как бездомный кот. Тому, чью покалеченную душу уже нельзя склеить никаким клеем. Тому, кто держал свою руку на моём плече, мягко сжимая его.
Он умер из-за неё. Из-за этой женщины, которая теперь ещё смеет поднимать на него руку. И если бы не тот счастливый случай, он бы лежал сейчас в такой же холодной земле, припорошённый свежим снегом. От этой мысли моё сердце ныло в груди, скуля раненым зверем.
— Извинитесь перед Игорем, — ледяным, безэмоциональным голосом приказала я, крепче сжав запястье тёти Лены.
— Лиза, не стоит, — тихо шепнул мне на ухо родной мужской голос, — она давно мертва для меня.
Чернов с лёгкостью разжал мои оцепеневшие пальцы, от которых уже остались следы на запястье его матери. Он приобнял меня за плечи, прижимая к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, чтобы никто не видел меня. Хотелось скрыться ото всех и остаться только вдвоём. И, словно прочитав мои мысли, парень увёл меня оттуда.
Выходя за ворота кладбища, я снова столкнулась взглядом с братом. Его глаза были полны ужаса. Он больше не узнавал свою младшую сестрёнку — ту маленькую девочку, которую он защищал от хулиганов. Но теперь мне больше не нужна была его опека. И самым страшным, что я прочитала на его лице, было осознание. Он понимал и знал, что его Лиза больше не обычный человек. Он видел мой транс, когда его воспоминания видением отражались в моих глазах. Он заметил, как быстро мои ноги в одно мгновение оказались около Игоря. Он чувствовал ту ненависть, с которой я смотрела на тётю Лену. Как и любого смертного, Стаса пугало подобное. В короткий срок он потерял не только мать, но и сестру. Мы обе были мертвы для него.
4
Больше ждать было просто нельзя. Чем дольше мы тянули, тем больше погибало людей. Спустя неделю после похорон Гансу наконец удалось выследить Жана. Тот всё это время был под самым нашим носом: семейство де Сен-Лари затаилось в том старом заброшенном доме, с которого всё началось, а мне даже и в голову не пришло проверить там. Это казалось таким простым и банальным, но ключевое слово здесь «казалось». На самом деле всё было совсем не просто.