— … я ей и говорю, доча, так а чего ж ты испугалась? А она мне говорит, что столько слышала про это окно и только начала учиться, а оно хлоп, и разбилось — вдребезги — плохая примета. Ты ж пойми, так все и рассказала. Говорит: «представляешь, па, словно черные лепестки упали и закрыли собой белый камень». Это она в мать такая уродилась — так и говорит, она у меня на красивые слова богата, грамоте обученная, не то, что я. Я спрашиваю, какие лепестки? Какой камень? А она мне объясняет, что окно у них «роза» называется. Ну а у розы, само собой, лепестки. Только черные. А пол из белого камня. А роза когда летела, ее лепестки этот камень и накрыли. Да с кем не бывает, да только роза эта была вечная, и взять ее ничем нельзя было. Точно тебе говорю, уезжать надо, так что ты плати, а мне за дочей ехать.
Хелена подавилась, и невольно рванула к выходу, задевая фамильяра. Дарлан схватил ее за рукав и посадил на место.
— Ты об этом что-то знаешь?
— Да в том-то и дело, что ничего, — быстро ответила она. — Ее Филя нечаянно разбил. И «черные лепестки на белый камень» — да это может быть все, что угодно.
— Филипп?
Кот засуетился и сглотнул.
— Может, наверх пойдем? Я там все расскажу?
Под веселые и пьяные возгласы толпы Хелена с фамильяром и двумя эльфами отправились назад в приготовленную комнату. В маленьком помещении кот в очередной раз пересказывал историю, добавляя при каждом удобном случае свое возмущение. Алавир расхаживал по комнате, задавая все новые вопросы, на которые не получал внятного ответа, а Дарлан внимательно слушал животное. Само это событие мало что значило. Да оно бы так и осталось незначительным для эльфов. Вот только даже гордое название «стекляшки» не могло придать ему такую же важность, как короткое упоминание в старинном свитке, который они нашли в библиотеке. Разговор прервал громкий стук в дверь, за которой оказался хозяин трактира. Он решительно вошел в комнату, со злостью захлопнув дверь за спиной. «Нужно было на ключ закрывать», — подумала Хелена.
— Я говорил, не ходить вниз? — сказал он, сжимая кулаки.
— Если бы еда была нормальной, нам бы и не пришлось спускаться, — встал в полный рост Дарлан и потянулся за мечом.
— Я могу узнать, какие у вас проблемы? — спросил Алавир, останавливая брата.
— Вы — мои проблемы! За вами следил какой-то старик. Мне это не надо! Если в моем доме появятся стражи, я потеряю много денег и свою репутацию, щенок ушастый, это тебе понятно?! — прокричал хозяин таверны. — Я знать не хочу, кто вы, но чтобы вас здесь больше не было! Убирайтесь!!!
Дарлан резко одернул руку и развернулся к вещам.
— Мы уже уходим.
— Чтобы больше никого из вас здесь не видел! — сказал хозяин и вышел в коридор.
Хелена смотрела на сборы эльфов с грустью и усталостью. Очередную ночь в дороге она не переживет, по крайней мере, ей так казалось. Всплыли воспоминания об академии и Мелисе, и она начала думать, что зря не согласилась стать стражем — так жизнь намного проще, чем в бегах.
— И что теперь? — неуверенно спросила она.
— Мы идем к герцогу, вы с нами, — ответил Алавир, закидывая на плечо дорожный мешок.
Дарлан приоткрыл дверь, оглядел коридор и подал знак, что можно выходить — никого из стражей или охраны не было. Даже странно, как трактирщик смог кого-то заметить. Может, спутал? Из дома они выходили через черный ход, а на улице снова наступала ночь, которую разрывал лай собак и смех пьяных постояльцев двора. Погони или стражей слышно не было, и беглецы быстро забрали лошадей, отправляясь окольными путями ко двору Эдгара Адарийского. Три дня пути нужно было проделать по незнакомым дорогам, полностью доверившись коту и карте.
Всю ночь катамы собирали вещи и внимательно просматривали полки с книгами. Привычный быт нарушали приставленные магистры, которые следили за каждым движением. Выходить решено было рано утром, а если быть точным, то решил так именно магистр, который, хоть и был непреклонен внешне, но всю ночь думал о правильности своего поступка. Катамов, обучающихся а академии, было решено не трогать, но комнаты семерых адептов полностью обыскали, вытряхнув все из шкафов, столов и учебников. Охрану замка интересовали амулеты, защита, оружие, однако они не смогли найти даже подобие опасных вещей. Зато адепты были в ужасе, переживали, но на вопросы о том, что случилось и что будет дальше, получали однозначный ответ — если магистры ничего не найдут, то ученики смогут спокойно продолжить свое обучение. Все катамы считали это унижением, особенно, после того, как магистры на самом деле ничего не нашли.