А юная баронесса лежала на камне, полностью исписанном старинными письменами и рунами, на ее голове сверкала тонкая диадема, а тело было укрыто длинной красной материей, которая стелилась по полу. Никто не желал пышных похорон, но это была традиция для Ковена и его адептов. На радость всем, студентов в стенах академий в последний раз убивали лет триста назад. Так что восстановление всех традиций отняло много времени — магистру пришлось перелистать множество книг и манускриптов, поговорить с самими старыми преподавателями, поднять все архивы, но все равно обратиться за помощью к мадам Дарей.
Церемония длилась долго. Сначала дань отдавали преподаватели и глава академии, только после них — друзья. Вот только друзей оказалось намного меньше, и в зале начало слышаться перешептывание, когда к телу Мелисы смог подойти лишь Лифорд. Он принес небольшой желтый цветок, как знак любви, дружбы и своей скорби. Никто не заметил, как он наклонился над телом и прошептал, что обязательно отомстит.
Церемония завершилась ближе к вечеру. Двое стражей были отправлены встретить барона, двери зала наглухо запечатал сам магистр, а ученики снова зажили своей жизнью. Только Лифорд, когда все закончилось, зашел в кабинет главы академии и попросил разрешения уехать. Магистр не узнавал причины срочного отъезда и не пытался вести долгие разговоры, он сразу вывел несколько строчек на чистом листе и отдал разрешение на выезд с территории Академии.
Теперь же Эдуард готовился к встрече с троллем. О чем хотел поговорить воин Паниши, магистр догадывался, но так и не смог придумать, что воин будет требовать. Однако тролль не заставил себя ждать. В заявленное время, не опоздав ни на минуту, дверь кабинета магистра открылась, и на пороге появился воин. Внешне он ничем не выделялся от остальных троллей, только старался спрятать свои белые полосы на руках. На его выбритой по бокам голове красовался длинный хвост — второй знак отличия, а его огромное тело едва помещалось в дверном проеме.
— Магистр, — сказал тролль, хриплым низким голосом, прямиком направляясь к креслу.
Двигался он быстро, но из-за своих размеров казался неуклюжим, хотя точно таковым не являлся. Эдуард отметил, что обычный болотный цвет кожи троллей у этого был больше серым, а челюсть выступала вперед намного меньше, чем у остальных.
— Я не знаю вашего имени, — ответил магистр.
— Тхаралал, — быстро проговорил воин. — Для меня непонятны все ваши церемонии и приветствия, я хочу сразу рассказать, зачем я здесь.
— Для меня они также непонятны, — улыбнулся магистр. — Я вас внимательно слушаю.
— Сразу скажу, мне жаль. У вас в доме произошло горе, и я сочувствую ему. Но горя будет еще больше — разбилась роза.
— Спасибо вам, Тхаралал. И мы знаем насколько она была ценной. Ее по недоразумению разбил кот нашей адептки, и мы готовы все возместить, чего бы нам это ни стоило.
Магистра перебил громкий смех тролля, словно жители бездны смеялись всем скопом. Он уже приготовился принять любое предложение от воина и даже обменять некоторые ценные вещи академии, но этот смех заставил задуматься о настоящей ценности розы.
— Разбил? — отсмеявшись, спросил тролль, с усердием проговаривая каждое слово. — Розу нельзя разбить. Она не сокровище, а охрана. Если бы мой народ хотел торговаться с вами за разбитую розу, то искусных торговцев у нас больше, чем у эльфов. Мне нужно узнать, что изменилось.
— Подождите, — магистр встал со своего места. — Что значит охрана? И тогда откуда вы узнали, что роза разбита.
— Старейшим сообщил Гериолтаном.
— Он мертв.
— Они увидели его. Я вижу. Он оказался прав.
— Хорошо, допустим. Но от чего она должна охранять и почему ее сделали тролли и привезли к нам?
Воин огляделся по сторонам, попросил налить воды и начал рассказывать, все, что знал сам.
Знал он немного, но на первое время и его знаний должно было хватить. Оказалось, что роза сделана Гериолтаномом не просто так, а по наставлению старейшин и с их помощью. Те старейшины пришли к троллям еще в самом начале объединения земель — девять веков назад, и, как говорил сам Гериолтаном, только ждали подходящего часа. Теперь старейшинами начали называть всех троллей, которые входят в совет. Но начало этому положили неизвестные существа, которые пришли из-за гор. Народ, который никогда не пускал на свои земли чужаков, принял стариков настороженно. Они сразу выделялись среди остальных и казались уродцами: низкий человеческий рост, белая кожа и темные волосы смотрелись странно на фоне серых жителей гор с большими руками и выпирающей челюстью, и, казалось, что любой ребенок троллей может с легкостью переломать чужакам кости.