Возражать магистр не стал, оставалось только слушать воина Паниши и узнавать то, что раньше казалось невозможным. Эдуард думал, что же изменилось, но так и не смог точно сказать, на что могла влиять роза. Слишком много важных вещей произошло за последнее время: наследники, восстание, попытка Ковена сохранить свою власть. Возможно, она сдерживала последние попытки восстания, а может, она не имеет к этому отношения, в любом случае, нельзя было просто проигнорировать тролля и сидеть на месте.
— И чего вы хотите от нас? — спросил магистр.
— Мы хотим знать, что произошло после того, как разбилась роза. И если ничего не произошло, то… мы знаем вас как достойного человека из всех, и говорим вам, что готовы выступить вместе, как вы говорите: «плечом к плечу». В любой момент. Мои воины ждут и готовы ко всему, я же останусь в Танаре и хочу знать все, что будет происходить.
— А если мы откажем?
— Тогда вы самый глупый человек из всех. Если сами отказываетесь от армии, которая будет бороться за вас.
Эдуард поправил мантию, которая теперь пережимала горло, обдумывая все сказанное. В кабинете становилось невероятно жарко. Отказываться было глупо, но посвящать троллей в дела, которые касались только Ковена или Академии было еще глупее. Словно прочитав его мысли тролль, с неприсущей ему легкостью, сказал:
— Нам нужно знать, что произойдет или происходит. Остальные: вы, Ковен, люди, эльфы и тем более катамы — нам неинтересны. Мы не вмешивались в ваши дела раньше и не станем этого делать сейчас.
— И как я могу быть в этом уверен?
— Никак. Вам придется верить или не верить нам. Мы все равно будем готовы, но когда вам понадобится помощь, не станем вам помогать, если вы откажетесь. Я думал, люди всегда были рады союзам, даже временным… Магистр, — продолжил тролль через долгую паузу. — У нас есть мастера, торговцы и воины. Я — воин и много говорил с разными жителями, но наш разговор для меня самый долгий и трудный. Поэтому, когда придет время, мы будем охранять себя, но мы хотим встретить врага в самом начале его пути и сразу нанести удар всеми землями, а не бороться поодиночке. Решать вам и Ковену, а меня ждут мои. Кахтех рехепс, магистр.
Несмотря на свой огромный рост и большую массу, тролль с легкостью встал из неудобного кресла и вышел за дверь. В это же время открылась дверь в соседнюю комнату, спрятанная за большим полотном, и на пороге появился Виан.
— Ты все слышал?
— Да, мессир, — ответил он.
Из старика он уже давно превратился в молодого и подтянутого мага: морщины разгладились, борода исчезла, мышцы скрыли кости. У него не было меча или другого оружия, но Виану оно и не требовалось — его магия была абсолютной, а такой маг мог выстоять в любом бою.
— Тогда знаешь, что делать.
Дверь закрылась, а магистр еще немного посидел за столом, размышляя над случившимся, после чего отправился к портрету своего предшественника. Одним движением руки величественный профиль бывшего главы академии был отодвинут в сторону, а из небольшого ящика Эдуард достал бутылку отменного напитка троллей.
— Тролли значит. Попробуем какие вы на вкус, — с недовольством проговорил магистр.
Он открыл бутылку и налил себе бордовой жидкости, один запах которой мог привести непривыкшего человека в состояние забвения. Но как только глава Академии сделал глоток, на пороге, совсем не вовремя, появилась мадам Дарей со свитком в руках.
— Навата, — сказал, скривившись, маг. — Чудные дела творятся, Навата, чудные. Тролли вот, готовятся к войне и как испуганные крысы решили вступить с нами в союз. Кто бы думал, что именно они начнут собирать всех вместе? Такого еще не было. Наследник вот сбежал, прихватив с собой своего брата и будущего стража, адептку убили прямо у меня на глазах, Ковен молчит, а мне угрожали два безумных герцога. Мне! Вы представляете, Навата! Да я здесь их мог убить одним движением, а они мне угрожать вздумали!
Мадам Дарей застыла на пороге как изваяние, даже бронзовые статуи в залах академии проявляли жизни больше, чем она сейчас. Секретарь хотела что-то возразить, но магистр, который все это время упорно смотрел в кубок, как-то странно улыбнулся.
— А знаете, что самое ужасное, моя дорогая? Я пытался уйти, но мне не дали тогда и не дают сейчас. А я ведь хотел уйти. Я говорил, что ничего хорошего от моей жизни здесь не будет. Она мне это говорила! Что мне делать, мадам Дарей, может, вы знаете ответ на этот вопрос?
Секретарь подошла к столу.