— Ты уверена, что не хочешь стать стражем? — усмехнулся Дарлан, не поворачивая головы в ее сторону, а продолжая смотреть на ворота. Но Хелене показалось, что он спрашивает совершенно серьезно. — Методы их ты уже хорошо изучила. Но это не стражи, а обычные люди. Эти не способны самостоятельно на такие поступки и решения.
Девушка только покачала головой. Она неоднократно слышала, что эльфы считают остальных глупыми, в основном, из-за небольшого срока жизни, за который они, по мнению "высшей расы", не могут ничего осознать. Вот только она еще никогда не сталкивалась с таким открытым призрением. В академии и люди, и эльфы были равны, а магистров уважали вне зависимости от их происхождения и рода. Все же, прав был кот, когда говорил, что стражи всегда будут в почете, даже если среди них есть самые омерзительные и недалекие существа. Это странно, но гордость вспыхнула внутри маленьким огоньком и снова погасла. К тому же, она ожидала такого от Алавира, но никак не от Дарлана, который всегда с уважением относился к остальным. Ей казалось, что что-то позволило ему стать намного честнее других представителей своего народа, спокойно открывать свои чувства и эмоции другим и не стесняться их. Возможно, это сказалось незаконное рождение, может, воспитание, но Дарлан всегда был другим. Но в эту минуту он, как никогда, походил на своего брата.
Ворота распахнулись, и навстречу выехал высокий мужчина в сопровождении солдат и одного мага. Адептка сразу поняла, что встретить гостей из Ковена вышел сам герцог. Об этом говорило все в его движениях, виде, взгляде. Народ, столпившийся возле стены после признания Алавира, начал падать на колени, прося о возможности войти, но герцог молчал и двигался прямо к магам.
— Маг? — в отличие от Хелены, Дарлан заметил совершенно другое. — Откуда в герцогстве маг?
— Среди людей есть вольные маги, — ответил кот, высунувшись из мешка. — Обычно с приобретенным даром, но приобретенным уже слишком поздно, чтобы попасть в академию. Они дешево обходятся герцогам, говорят, даже король не брезгует иметь с ними дело.
Герцог приблизился на достаточное расстояние, чтобы хорошо слышать все, о чем будут говорить эльфы, но не подвергать себя опасности. Бежать уже было некуда: вокруг замка расстилался лес, а где не было леса, плотно стояли дома и дворы.
— Мне сказали, что ты хочешь принять мои условия! — прокричал герцог, не замечая толпу, оттесняемую охраной.
Он был одет в черный бархат, который носили во время траура, среди темных волос переливалась серебром корона, а его лицо казалось созданным скульптором из чистейшего мрамора. Ему словно и неважны были условия, вместе с предлагаемым миром и гостями. Он держался величественно, его взгляд был направлен на наследника, а руки крепко сжимали поводья, готовые в любой момент заставить лошадь двигаться. Хелене показалось, что перед ней самый прекрасный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала. Видя герцога, который способен сам сжечь свою землю вместе с ее людьми, Алавир вновь начал сомневаться в правильности своего решения.
— Ты не хочешь пригласить путников войти?
Герцогский конь, не желал стоять на месте, делал шаги то в одну сторону, то в другую, но его хозяин не отводил взгляда от гостей. Вокруг все нарастал гул людских голосов, однако герцог не спешил давать ответ, продолжая наблюдать за наследником и его свитой. Хелене показалось, что перед тем, как он снова заговорил, прошла целая вечность. Его голос не дрожал, он держался уверенно и сильно, как истинных хозяин своих земель.
— Проходи. Кто бы ты ни был, — ответил герцог. — Вас встретят. После прощания с моим братом, и я встречусь с вами, и только тогда мы будем говорить.
Эдгар постоял еще немного, затем повернул коня и галопом направил его в замок, минуя стражей и охрану ворот. Под недовольные крики толпы ворота прошли и путники, опустив головы и снова накинув капюшоны. Из-за близости людей им пришлось спешиться и медленно вести за собой лошадей. Кот спрятался в мешке на плече Хелены и теперь только недовольно ворчал что-то из своего укрытия.
А за стенами замка путников встретил огромный двор, шатры и снова толпа, но уже местных жителей, которые пришли проститься с братом своего герцога. Первая стена, как и думала Хелена, находилась на большом расстоянии от самого замка, пряча за собой целый город со своими улицами, домами в несколько этажей, трактирами и даже парком. Это место казалось царством запахов, пыли и криков — место, где люди преданы только герцогу, а их правитель охраняет своих, но безжалостен к любому, кто нарушит его покой. Эдгар Адарийский был не только хозяином, он был богом на этих землях. Разрешение жить в Адарии, было невозможно получить просто так и, порой, за него платили невероятное количество золотых, охрана ворот была выбрана лично герцогом, и он знал каждого своего верного слугу и всех своих командиров. Торговцы и ремесленники несли Эдгару дары, за которое просили лишь покровительство, обычные люди молились Великой матери, чтобы род герцога продолжился, и даже наемники чтили законы Адарии. Говорили, что с наемниками у герцога были собственные договоренности, еще со времен, когда он жил на землях отшельников, лишенный наследства по велению своего отца.