— Невероятно, — не выдержала Хелена, рассматривая дома и лавки, попадающиеся на пути. — А дальше… это что, еще одна стена?
— Да, — ответил Дарлан, настолько же удивленный. — Никогда раньше такого не встречал. Это очень старое эльфийское строение, когда не только правящая семья, но и ближайший город были окружены защитной стеной… несколькими стенами.
— Так значит, это герцогство принадлежало эльфам?
— Так считается, — встрял в разговор Алавир, пытаясь предупредить все рассказы брата. — Мы так считаем, они считают по-другому. Раньше мы хотели забрать то, что принадлежит нам по праву, но теперь только охраняем свою границу, которую постоянно нарушают.
— Но эльфов видели на территории герцогства.
— Не говори того, чего не знаешь — резко оборвал ее Алавир. — Если наши границы не совпадают, то Адария должна быть рада, что они не прошли по ее центру.
— Послушай, если ты собираешься так говорить с герцогом…
— Не стоит, — остановил девушку Дарлан, подходя ближе, так, чтобы наследник ничего не услышал.
Хелена замолчала, прекрасно понимая, что сейчас все разговоры с наследником бессмысленны. Хотя внутри она готова была его убить, или умолять герцога оставить ее здесь, чтобы больше никогда не общаться с эльфами. Да и напряжение брало свое. Адептка даже попыталась понять, на какой же все-таки прием рассчитывали ее спутники, и уж не решили ли эльфы, что люди настолько глупы, что сразу сдадутся и выполнят все условия от одних угроз. Она откровенно испугалась своим мыслям, когда вспомнила, как наследника неоднократно называли мальчишкой. Возможно, он действительно не знает, что делать. По крайней мере, его отец не стал нападать на герцогство, а тихо ведет небольшую битву за границы, не принимая в ней участия. Король Танара не нарушает своих обязательств, а только дает ограниченную власть герцогам. Лорды Ковена не требуют чего-либо от земель, хотя упорно насаждают свои правила. И среди этого только они вчетвером пришли прямо в руки врагу, и будут открыто диктовать свои условия. Из нерадостных мыслей вырвал кот, который высунулся из сумки и принялся звать хозяйку.
— О чем задумалась?
— Не знаю, нам эльфы кажутся такими умными и… опытными. Но сейчас я вижу, что Алавир понятия не имеет, что делать. Может, они уже мертвы, только сами этого не знают, и я должна буду умереть вместе с ними?
— А ты им веришь?
— Нет.
Герцогская охрана подтолкнула девушку вперед и та чуть не упала, споткнувшись о небольшой камень на мостовой.
— Аккуратней! За каждую царапину на ней будете лично отвечать перед Ковеном! — сказал Алавир, обернувшись и не замедляя шага.
— Мои поздравления, госпожа, — кот важно задрал голову, а на его морде можно было заметить легкую ухмылку. — Теперь вы под защитой эльфов, не каждый человек такого достоин, я бы даже сказал, еще никто не удостаивался такой чести. Очень интересно.
— Замолчи. Он бы себя защитил, а я уж как-нибудь сама справлюсь.
— Справится она…
— Замолчи! — еще раз прошептала адептка, когда они поднялись на последние ступени, ведущие к воротам замка.
Строение пугало своим величием, и Хелена невольно задумалась, что эльфы все-таки правы. Как бы она ни любила людей, но верить в то, что это построено их руками, может только глупец. Казалось, шпили замка разрезали собой небо, на окнах красовались необыкновенные витражи, а камни настолько сильно прилегали друг к другу и настолько идеально подходили, что даже самые опытные обитатели гор не смогли бы забраться по этой стене.
— И как вы смогли отдать такую красоту? — удивление Хелены казалось безграничным.
— Это долгая история, — с сожалением ответил Дарлан. — Но могу точно тебе сказать, что не в войне.
Стража распахнула двери, а впереди показался огромный портал, который вел в первый зал замка. Величие этого места было во всем, но люди не так хорошо за ним ухаживали, чтобы оно смогло сохранить свой первозданный облик. Проходя по длинному коридору, где каждый шаг отражался глухим эхом от больших сводов и стен, Хелена чувствовала себя всего лишь крупицей в огромных песках бесконечного времени. Однако пыль, грязь и подтеки делали свое дело. Орнамент на стенах был едва различим, краски поблекли, а части стен в некоторых местах просто развалились.