— Что ты хочешь знать? Это единственный способ спасти нас и вывести нас из этих земель. Мой отец поможет, а если ты против, то можешь остаться здесь и гнить в тюрьме, вспоминая о доме. Герцог получит свои земли, а для его уверенности я могу оставить ему в заложниках тебя и эту недоучку, которая трясется как осиновый лист.
— Да как ты… — вскочила Хелена, но бастард ее остановил.
— Замолчи, Алавир! Я только хочу знать, что ты задумал. Я вижу лишь один вариант, зачем ты хочешь вернуться в Сидар, и я против него.
— У тебя есть другой план? Я выслушаю его с радостью, ты имеешь полное право остановить меня и высказать свое мнение…
— Ты все еще наивно считаешь, что мы равны? — спросил Дарлан с искренним удивлением. — Так знай же, нет, мы не равны и равными никогда не будем.
— Замолчите! — встрял в разговор, грозно шипя, кот. Все это время он был рядом со своей хозяйкой, но теперь вышел и встал между двух эльфов. — Прекратите этот концерт! Он вас не слышит! Да и если бы услышал, я думаю, не рискнул бы подкупать или переманивать на свою сторону кого-то из нас. Может, только Хелену, прости, но точно не Дарлана. А вы сейчас поубиваете друг друга.
— О чем ты говоришь? — возмутился Алавир.
Кот важно сел, активно виляя хвостом в разные стороны, и стал протяжно говорить.
— Он выронил не тот кристаууулллл, умники! Этот для того, чтобы мы не убежали.
Филипп вылизал свою лапу, внимательно наблюдая за реакцией эльфов. Когда браться поняли, что ошиблись, никто из них не стал признавать свою вину или что-то объяснять. Только наследник недовольно посмотрел на Дарлана.
— Так ты на самом деле так считаешь?
— Почему же? Нет.
— Мне показалось…
— Тебе показалось. Я не знаю, почему тебя это ужасает и что с тобой происходит, но ты должен быть уверен во мне.
— Хорошо, — произнес Алавир и снова сел на свое место.
Через некоторое время огромные двери в зал со скрипом распахнулись, а на пороге появилась женщина с подносами. Она хотела было пойти вперед, но огромная дыра в полу заставила ее закричать от ужаса и выронить поднос прямо в пропасть. Хелена наблюдала, как долгожданная еда улетает в дыру и не испытывала ничего, кроме разочарования и злости. Служанка убежала, а через несколько минут в стенах снова затрещало и после треска и скрежета каменный пол начал возвращаться на свое место, медленно, но без остановок закрывая глубокую дыру вместе с провалившейся туда едой. Когда пол стал сплошным, послышался более близкий звон, и цепи в стенах подняли узорчатую решетку.
В портале появилась охрана герцога, быстро занимая свои места по всему залу. Следом за ними вошли молодые девушки, которые бросали странные взгляды на пленников. Некоторые из них подходили к большому столу, появившемуся в углу, и ставили на него мясо, вино и какие-то странные подливы, которые отдавали резким, но приятным запахом. Другие зажигали факелы и открывали двери в расположенные рядом комнаты. Хелена только успевала оглядываться по сторонам, стало понятно, что они находятся не в большом зале, а в неком подобии холла, намного большего размера, когда прямо за открывшимися проходами оказались спальни. Их было более десяти, но слуги открыли только три — по одной на каждого гостя. Кота не замечали, и Филипп сразу сделал вид, что очень этим недоволен. Но, когда, ни слуги, ни эльфы, ни даже хозяйка, не обратили никакого внимания на ворчание животного, кот задрал хвост и важно отправился с самые большие покои. Хелена пошла за ним только через полчаса, когда на столе из еды больше ничего не осталось, а Алавир и Дарлан отправились в свои комнаты и того позднее. Но остаток ночи все хотели провести в теплой постели, нисколько не смущаясь того, что постель предоставляют враги.
Ближе к утру, когда солнце еще не освещает границы королевств, но все его жители уже готовятся к усердной работе, двери в холл снова распахнулись, и на пороге появилось служанка с ворохом старой одежды. Она аккуратно выкладывали все на свободный стол, стараясь найти что-то более-менее чистое и с небольшим количеством дырок. Несмотря на серый цвет и впечатление, что вещи отобрали у местных попрошаек, груда не сильно выделялась из общего фона дворца, словно и на эти вещи когда-то засматривались, но их времена уже давно прошли.
Ловкими движениями тучная дама в чепчике, съехавшим на правый бок, и в сером переднике, который когда-то был белого цвета, перебирала одежду, раскладывая ее по трем кучам и скидывая на пол то, что считала неподходящим. Со стороны было довольно интересно наблюдать за ее неуловимыми движениями. Увидев ее сидящей, никто и никогда не смог бы предположить, что она способна так двигаться, сейчас же невозможно было даже подумать, что она способна остановиться.