Дарлан последовал за братом, и дверь за ними захлопнулась.
— Я не понимаю их, Филипп. Кто они? Иногда мне кажется, что они ненавидят весь мир. Сначала кажутся добрыми, а потом…
— Они добрые, но только к своим, — фамильяр посмотрел на хозяйку с сожалением. — В нашем мире нет добрых или злых, есть только правильные и неправильные решения. И мы можем считать себя счастливыми, если наши правильные решения были добром.
— Ты неправ.
— Пусть так.
Кот еще немного походил кругами по комнате и улегся на самое мягкое место ковра.
— Давай я расскажу тебе, что я видел. Это намного интересней.
Хелена согласилась, и кот начал рассказывать про лаз, голема и свои приключения в подвале замка. Он рассказывал это как веселую историю, и через некоторое время девушка слушала, больше не отвлекаясь на свои мысли. Когда кот дошел до конца своего рассказа, в комнату снова вошел Ралкон с двумя стражниками.
— Взять, — скомандовал он уже знакомым тоном.
Стражники схватили кота и взяли под руки Хелену. Девушка закричала. Не успели они подтащить Хелену к выходу, как в комнату ворвался Алавир и откинул стражей ледяным ветром.
— Что здесь происходит? Мы лица Туремо и Ковена!
— Простите, — сказал Ралкон, наблюдая, как стражники медленно приходят в себя, а Хелена прячется за спину наследника. — У нас к вам нет никаких претензий. Все претензии к этому животному и его хозяйке.
— Эти двое с нами, поэтому, если у вас есть какие-либо вопросы к ним, то вы должны их озвучить и нам.
Ралкон задумался, потом приказал отпустить кота и подошел к наследнику.
— Если вы желаете.
Он склонил голову и указал наследнику следовать за охраной. В проходе их встретил Дарлан, направившись позади процессии.
До зала герцога они дошли в гордом молчании. Эльфы выглядели напряженно, Хелена вовсе не понимала, что происходит и только кот, с присущим ему безразличием, оглядывался по сторонам и рассматривал огромные колонны новых залов. Миновав два помещения, Ралкон открыл дверь и пропустил гостей вперед. Герцог уже восседал на своем месте и внимательно смотрел на вошедших. Если бы ни огромный трон и ни герцогская печатка на безымянном пальце, отличить этого статного человека в черных одеждах от стража было бы очень трудно.
— Вы считаете, что мои вопросы к этому фамильяру и его хозяйке, стоят вашего внимания? — его голос эхом отразился от стен, а вопрос был явно адресован наследнику.
— Если герцог считает это важным, то мы обязаны почтить его присутствием, — Алавир отвечал недовольно и строго, смотря прямо на хозяина замка. — Но я бы хотел знать, что произошло, что за моими спутниками направили стражников?
Герцог махнул рукой охране и те незамедлительно вышли за дверь. Когда в комнате из чужих остался только Ралкон, герцог снова начал говорить.
— Мы с уважением относимся к гостям. Любой, кто окажет неуважение, будет наказан, и в этом вы сегодня сами убедитесь, но и мы требуем ответить тем же. Ваш фамильяр, юная магиана, разбил ценную статую.
— Вас обманули, герцог, они были не из золота, — быстро произнес кот, выходя вперед.
— Все кроме одной, — ответил герцог, смотря в глаза животному.
— Ваше Высочество, я ничего не сделал этой статуе, клянусь вам, — не найдя понимания с герцогом, кот повернулся к Алавиру и посмотрел на него самым честным взглядом.
— Герцог, я хотел бы знать, насколько сильно он испортил статую, — наследник не выдавал своего гнева, но внутри готов был убить фамильяра лично и серьезно раздумывал, как можно это сделать когда никого не будет рядом.
— Насколько сильно? Эта статуя нам дорога как память о былых временах, а ваше животное оторвало ей глаза. Во-первых, я прошу их вернуть на место.
— Филипп де Гин — потомственный фамильяр, — Алавир начал усердно вспоминать все о коте. — Он прекрасно показал себя в Академии, обладает замечательными навыками и является членом королевской делегации, подчиняясь только мне и делая все с моего разрешения.
Лицо герцога скривилось, эльфы всегда были рады использовать свое положение, говоря много красивых слов, намного проще было бы говорить с девушкой и котом наедине.
— … Я уверен, — продолжил Алавир. — Филипп де Гин, и в мыслях не хотел навредить имуществу замка и герцогу лично. Если он и повредил статую, то сделал хорошее дело, не оставив все как есть, а принеся ее части с собой. Хочу заметить, что Филипп не по своей вине попал в такие обстоятельства. И прошу это учесть при наказании ваших слуг.
— Что ж, — сказал герцог, понимая, что разговор сводится к вине одной лишь служанки. — Отдайте мне глаза видящего. У нас к нам нет претензий.