Две лошади дернулись и проследовали к воротам. Первую карету встречали с почестями, ей кричали вслед и бросали цветы. Три других, которые выехали немного позже с территории замка, никто не заметил. Они двигались быстро, и было похоже, что внутри кто-то из вельмож старается успеть к ужину. Вот только Рэйт не сомневался ни минуты, и следом за ними от ворот отъехал всадник. Он двигался намного легче и быстрее остальных. Догнать наследника он планировал в лесу Адарии, не заезжая на земли Туремо.
Соединенное королевство Танар. Сивалийская Академия
Эдуард был бессилен перед проклятым грифом, но не сдавался. Он дал птице еще, потом еще и так несколько дней, но ответов не мог получить. Он знал, что нужно грифу на самом деле и всеми возможными способами старался этого избежать.
— Ответь, что охраняют эти предметы? Какое отношение они имеют к священному лесу? — не сдавался магистр.
— Дай мне то, что я хочу, и я отвечу на один твой вопрос, — отвечала наглая птица.
— Эдуард, может быть, дать ему, чего он хочет?
— Навата, вы знаете, что это?
— Да, господин магистр, но если вам настолько необходимы эти ответы, то лучше дать ему, чего он хочет.
— Это можете быть и вы, милая.
— Что ж, если от этого будет польза, то я не против.
Гриф посмотрел на секретаря, и Навата готова была поклясться, что он усмехнулся. Магистр прошел по комнате, заглянул в несколько книг, достал себе настойку троллей, но, посмотрев на нее, поставил назад и снова подошел к грифу.
— Хорошо, я отпускаю тебя. Один раз во благо и спасение.
— Я этого не забуду, — засмеялся гриф и взмыл в воздух.
Его огромные крылья заполнили всю комнату, он сделал два круга и под крик секретаря полетел прямо в потолок — большой свод, украшенный росписями и лепнинами. Казалось, еще немного и гриф врежется, потеряв равновесие, но только клюв птицы коснулся лепнины, гриф исчез.
— И это все? — спросила Навата.
— Это не все, но и не вы, что меня радует.
Союз Гиардов. Верхний Гиард
Кипо всячески старался помочь своему учителю разложить книги и переписать полученные сведения. Грот семенил по маленькому подвальчику, неся в руках свечу и в очередной раз просматривая манускрипты.
— Что же так, да что ж такое, — тихо бормотал он.
— Что-то не так, учитель?
— Забыли, многое забыли, многое не сделали, а времени уже и нет.
— Учитель, прошу вас, скажите, что происходит? — спросил Кипо, пытаясь успеть за стариком.
— Оставили все в таком беспорядке, ничего полезного не нашли. А ученики, как же они теперь там все смогут разобрать? — сетовал Грот.
— Вы о ком-то конкретном? Прошу вас учитель, присядьте.
Грот подошел к столу, и устало сел в кресло.
— Учитель, что вас так волнует? Та ученица?
— Да, Кипо, она хорошая девочка, хоть и человек, вот только попала к плохим. Не надо было ее оставлять. А что случилось с ее подругой, так вообще страшно вспомнить.
— Напишите ей, — сказал Кипо, пододвигая учителю лист бумаги.
— И то верно, спасибо тебе, а я бы так все и переживал.
Грот уселся удобнее и начал писать, он переписывал несколько раз, мял бумагу и начинал все заново. Пока учитель был занят, Кипо вышел из комнаты и попытался связаться со своим шпионом в замке. Но ничего не получалось — Лифорд словно сквозь землю провалился.
— Кипо, прошу тебя! — послышалось из комнаты, и катам тут же направился к своему учителю. — Я написал тут, это немного, даже не письмо, но ты отошли его, пожалуйста.
Грот протянул сложенную бумагу своему ученику, но неожиданно схватился за бок.
— Что с вами, учитель?
— Ничего-ничего, все в порядке, — пытался спокойно говорить Грот, но боль в боку только усиливалась, словно кто-то выгрызал его. — Мне нужно… — продолжил он, уже задыхаясь. — Мне нужно… воды… дай мне воды.
Катам быстро налил воды и поднес ее своему учителю. Грот выпил, но легче ему не становилось. Если бы кто-то мог видеть осужденных на вечное скитание призраков, то непременно бы пришел в ужас. Огромный гриф, кружа по комнате, делал все новые и новые заходы, чтобы оторвать очередной кусок от тела катама. Его окровавленный клюв врезался в плоть, заставляя силы Грота литься синим ручьем, так похожим на кровь. Его тело было изувечено и обезображено, вот только никто, кроме грифа, не мог этого видеть. И Грот с каждым новым рывком птицы становился все холоднее, а гриф наслаждался: свободой, которой у него так давно не было, силой, которую отобрали очень много лет назад. Он утолял собственную жажду, но желал все больше и больше, понимая, что не сможет, уже никогда не сможет остановиться. Еще один круг. Как не хотелось улетать и снова становиться рабом, исчезать из жизни и нести самое страшное наказание из всех возможных. Катам умирал. Еще немного, еще один раз вкусить такой чистой силы и стать ею, уничтожив ее обладателя. Невыносимый зов, который заставлял голову разрываться на части, все сильнее звучал. Он заставлял вернуться назад, не из-за страха смерти — мог бы гриф умереть, сделал бы это еще давно. Нет, этот зов был его поводком, сковывал тело и не давал забрать больше, чем разрешили. А ведь здесь был еще один… нужный… он нужный… Зов заставил птицу развернуться и вылететь в окно.