— Только одно, — ответила Брюнхильд. — Чтобы никто, кроме храбрейшего из всех храбрецов, не мог потребовать меня в жены.
Всеотец в раздумье поник головой.
— Да будет так, как ты просишь, — молвил он. — Лишь храбрейший из храбрых сможет приблизиться к тебе.
Затем он повелел возвести на вершине горы Хиндарфьялль чертог, глядящий на юг. Девять карликов строили его из черного камня. А когда чертог был готов, Один окружил его стеной яростно бушующего огня.
И не только это сделал Всеотец. Взяв шип с древа сна, он вонзил его в грудь Брюнхильд, а затем пронес деву в шлеме и латах валькирии сквозь стену яростно бушующего пламени и опустил на ложе в чертоге. Там она будет покоиться, объятая сном, пока храбрейший из храбрецов не проскачет сквозь пламя и не пробудит ее к жизни смертной женщины.
Один бросил на нее прощальный взгляд, вскочил на Слейпнира и поехал назад в Асгард. Отец богов не мог предвидеть, какая судьба ожидает ее на земле. Но огонь, который он возжег вокруг построенного карликами чертога, не утратит своей ярости. Многие века этот огонь будет преграждать путь туда, где спит Брюнхильд, изгнанная с небес валькирия.
Дети Локи
Чада Локи и колдуньи Ангрбоды не походили на чад человеческих: они были бесформенны, как бесформенны вода, или воздух, или огонь, но каждый из них мог принять ту форму, которая более всего соответствовала его гадкой сущности.
Обитатели Асгарда проведали об этих злых силах и подумали: хорошо бы увидеть их в Асгарде. Тогда они отправили посланника в Ярнвид, железный лес, прося Локи познакомить богов с детищами, рожденными от него колдуньей Ангрбодой. Так Локи еще раз пришел в Асгард. И его отродья явились перед богами во плоти. Первое отродье, чьей страстью было разрушение, предстало чудовищным волком по имени Фенрир. Второе, чьей страстью тоже было разрушение, только медленное, предстало в виде змея, звавшегося Ёрмунгандом. Третье, чьей страстью было истребление всего живого, предстало в обличье, повергшем богов в трепет. Ибо оно обернулось женщиной, словно бы составленной из двух: одной — молодой и цветущей, другой — покойницы. Страх побежал по Асгарду, когда возникла эта фигура и было произнесено имя, неотделимое от нее, — Хель.
Взял Один Хель и забросил ее подальше от богов, в глубины, лежащие под миром. Он закинул ее в Нифльхейм, где она присвоила себе власть над девятью сферами. Там, в месте, ниже которого ничего нет, правит Хель. Ее палаты называются Мокрая морось, и окружены они высокими стенами и забраны крепкими решетками; Пропасть — порог этих палат; угощение там — Голод; постель — Злая кручина и полог ее — Жгучая боль.
Тор схватил Ёрмунганда и закинул его в океан, со всех сторон омывающий землю. Но, лежа на океанском дне, Ёрмунганд начал расти. Он рос и рос, пока не опутал собою весь мир. И люди прозвали его Мидгардским Змеем.
Фенрира не сумел поймать ни один из асов. Он хищно рыскал по Асгарду, и, только пообещав кормить его до отвала, боги сумели выманить волка на окраину города.
Асы боялись приближаться к Фенриру. Но Тюр, отважный меченосец, сам вызвался носить еду в логово волка. Каждое утро он относил ему гору мяса и кормил его с кончика своего меча, и день ото дня волк увеличивался в размерах, пока не стал настоящим кошмаром обитателей Асгарда.
Наконец боги сошлись на совет и постановили, что Фенрира необходимо связать. В своей собственной кузнице они выковали цепь Лединг, весившую больше, чем молот Тора.
Но боги не могли осилить Фенрира и потому послали Скирнира, слугу Фрейра, чтобы он обманом надел на волка путы. Скирнир пришел в его логово и стал рядом, глядя снизу вверх на исполинское чудовище.
— Как велика твоя сила, о Могучий? — спросил Скирнир. — Трудно ли тебе будет порвать эту цепь? Боги хотят испытать тебя.
С величайшим пренебрежением Фенрир посмотрел на цепь, принесенную Скирниром, и с величайшей снисходительностью позволил набросить ее на себя. Затем он лениво, почти без усилия, потянулся и разорвал Лединг пополам.
Боги встревожились. Но они взяли больше железа, развели более жаркий огонь и более могучими ударами молота выковали другую цепь. Называлась она Дроми и была вдвое прочнее, чем Лединг. Скирнир Удалый приволок ее в логово волка, и Фенрир, презрительно скосившись на мощные узы, разрешил себя ими оплести.
Он встряхнулся, но цепь выдержала. Тогда глаза его загорелись, и он с рыком потянулся. Дроми разлетелась надвое, а Фенрир стоял как ни в чем не бывало, сверля Скирнира злобным взглядом.