Сама же цель замечает меня всего в нескольких шагах от него и довольно удивленно (если чуть сузившиеся зрачки желтых глаз можно назвать удивлением) посматривает, стараясь не фокусировать на мне свое внимание. Я может и маленькая, но не глупая, поэтому воспринимаю ситуацию в штыки и, обиженно сопя, продолжаю свое наступление. Крепость вообще никакого сопротивления не оказывала, пока я усердно карабкалась сначала на кресло, потом на него, не стесняясь использовать в виде скалолазного приспособления и его одежду, и длинные волосы странного цвета. При этом меня и пальцем не тронули, что я вполне обоснованно восприняла как полное одобрение всех моих действий.
Усевшись на коленях поудобнее, я стала ждать, когда же меня обнимут - так и сидеть удобнее, и ногами поболтать, и вообще, тепло. Но сижу, опять сижу, просто сижу. Начинаю второй акт обиженного сопения. Ноль эмоций, но улавливаю вторую волну удивления. Растерянно, но в то же время возмущенно, переустраиваюсь и теперь сижу лицом к лицу с тем, кто меня очень внимательно осматривает.
Стремительное движение ручкой и я натыкаюсь на что то ледяное. Не понимающе тряхнула головой, отодвинула руку, сжала-разжала кулачок. Не холодно, странно. Опять касаюсь человека и будто окунаюсь в ледяную ванночку с водой. Человек начал скалиться. Но это улыбка, он так улыбается. Эх, была не была, устраиваюсь поудобнее и обнимаю странного человека. Мгновение и я с головой «окунаюсь» во что то и теперь вижу все ту же комнату, только она теперь мерцает голубым, будто под водой. Как удивительно. Меня все ещё немного обжигает холодом, но я тяну ручки, брыкаю ножками, ощущаю невероятную свободу, хочется на волю. Сильные руки тут же разжимаются и легонько подталкивают меня вверх. Без труда доплываю до люстры и касаюсь её рукой. И радость моя нескончаема. Становится так тепло. Пока плаваю от одного угла до другого, лицо странного дяди не перестает источать полнейший восторг.
И что его так радует? И где все остальные?
В этот момент у шкафа с одеждой меня кто-то перехватывает и резко встряхивает. От неожиданности у меня начинается истерика. Как же мне обидно, я так здорово плавала! И никуда ехать не надо, здесь же, в комнате! Погруженная в свою обиду и разочарование я совершенно не замечаю заплаканного маминого лица, глаз бабушки, полных отчаяния и злости, гневных ругательств отца и деда, окутанных красными всполохами боевых заклинаний, направленных куда то в стену. Целью конечно же оказался странный дядя с льдышными руками (так я их назвала) и не переставал улыбаться страшной улыбкой, которая на самом то деле страшной не была. Но видимо взрослые этого не понимали.
- Наконец то, - торжествующе сказал он, продолжая улыбаться.
- Ты не посмеешь, - осипший голос принадлежал бабушке. Моя истерика сошла на нет, ведь я ощутила ужас, охвативший моих близких. Почему все так боятся? Кого боятся? Его? Он же не плохой, он просто из воды!
Странные звуки наполнили комнату и я догадалась, что это его смех. Он странно смеется.
- Кто тебе страшное про меня рассказал, дитя? Я даже не знаю, в чем оно, может посвятишь?, - сказал он, откинув волосы назад и сложив руки на груди.
Красивый дядя.
- Что тебе нужно от нас, - это была мама. Страшные нотки в голосе. Мама, не надо бояться.
- От вас, - мужчина обвел всех присутствующих глазами, - ровным счетом ничего. Даже от малявки (это я).
- Тогда зачем пришел, - почти шептала мама. Мамочка…
- Давайте только без обмороков. Традиции у Олорея видимо не в чести, историей семьи никто не интересовался, как я вижу. И вот удивленных лиц не нужно, все же догадались, верно?
О чем то на самом деле догадались все. Только радости от этого никто не испытывал. Все продолжали бояться, а мама сильнее прижимала меня к себе.
- Раз представляться нет необходимости, я расскажу кое-что наверняка известное вам всем. На протяжении десятков поколений я, как стоявший у истоков, незримо следую за своими потомками, наблюдаю за ними, по возможности оберегаю. По возможности! - чуть строже сказал он, но гневный бабушкин взгляд я увидела, - И да, легенда про меня не лжет - я присутствую при рождении каждого наследника каждой ветки семьи. Но ни твои предки, Марта (моя бабушка), ни твоя бабка, ни отец, ни ты и ни твоя дочь (это моя мама), никто из вас и так уже не один десяток поколений. НИКТО. А я ждал. Столько поколений я ждал, что сила древней крови возьмет свое. И наконец эта малявка (я!) распробовала её.