В конце зала нам встретилась пара придворных дам в расшитых золотом платьях и великолепных меховых накидках до самого пола. Они неспешно прогуливались, щебеча, как весенние пташки. При виде нас, красивые лица женщин исказило неприкрытое отвращение, будто снежный червь отрыгнул полупереваренный завтрак прямиком к их изящным ножкам.
- Какое зрелище! Морские змеи выгуливают зверушку Первородного, - проворковала одна из дракониц, стоило нам поравняться. Белые букли на ее макушке подпрыгнули, точно поддакивая.
- До чего же она неказистая, - ее товарка сморщила хорошенький носик. И вдруг, срезанная меткой подножкой, с визгом растянулась на каменном полу.
- Ой, - сказала Ула, скорчив виноватую мину. - Прос-стите.
Обнаружив недюжинную силу легких, обе дамы осыпали ее проклятиями.
- Слышишь, братец? Вроде как озерные лягушки квакают? - спросила Ула, приставляя к уху открытую ладонь.
Ило, улыбнувшись так широко, что показались розовые десны, заклацал зубами.
- Не смей оскорблять мой клан! - взвизгнула блондинка. - Я... я королеве пожалуюсь!
- Мы погибли! - взвыла Ула, в притворном ужасе прижимаясь к брату.
Я ощутила неодолимое желание схватить обоих Илуа за уши и увести от греха подальше. В самом деле, пусть уж играют в свою “поймай овцу”, чем устраивают безобразные перебранки.
- Что здесь происходит?
Ну вот. Чуяло мое сердце...
Ослепительно-прекрасная в своем черном бархатном платье, к нам шла королева Нэй Рэм. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, всеми оттенками играли на ее гладких эбонитовых волосах.
Придворные дамы склонились в глубоком поклоне.
Ула и Ило с явной неохотой опустили головы. Помедлив, я последовала их примеру.
- Так что здесь? - процедила Нэй Рэм. Синие глаза потемнели, готовые разразиться молниями. Королева была явно не в духе, что неудивительно, после случившегося на Совете кланов.
- Морские змеи посмели оскорбить тебя, Королева! - выкрикнула блондинка.
От столь наглого поклепа у меня перехватило дыхание.
- Ложь! - вскинула подбородок Ула. Ило сжал ее руку.
Королева обвела нас тяжелым, как плита, взглядом. При виде меня крылья ее точеного носа затрепетали.
- Не замок, а зверинец, - процедила Нэй Рэм. - А вы, - бросила она застывшим близнецам, - видно, давно не сидели в каменных мешках.
Неподдельный ужас, появившийся на лицах Илуа и мрачное, жестокое торжество, скользнувшее в улыбках придворных дракониц, заставило меня шагнуть вперед.
- Это несправедливо! Они лгут, и вы это знаете!
Конечно, Илуа первыми развязали конфликт, и заслуживали порицания. Но я впервые видела, чтобы неугомонные близнецы чего-то боялись - по-настоящему, до побелевших губ. Я слишком хорошо помню застенки Инквизиции, чтобы спокойно наблюдать, как двух подростков отправляют в камеру пыток.
Лишь спустя несколько секунд, прошедших в гробовой тишине, я осознала, какую ужасную ошибку допустила. Рука невольно потянулась ко рту, но зажимать его было уже поздно. Я мысленно застонала. Как теперь объяснить, откуда мне известен язык ользарских драконов?
Образовавшееся молчание грозило затянуться до вечера. Придворные дамы хлопали ртами, похожие на пучеглазых рыбин. Лицо королевы налилось краской.
- Мы обучаем человека, - пришла мне на помощь Ула. - По приказу Первородного.
Эти слова стоили девушке видимых усилий.
Я подумала, что Нэй Рэм сейчас либо разразиться гневной тирадой, либо попросту лопнет. Протяжно выдохнув, королева сложила губы в улыбку.
- Вот как?
Вдоль позвоночника пробежала толпа мурашек.
- Она тха-си, - едва слышно сказала Ула.
Стремительно приблизившись, Нэй Рэм вперилась в меня злыми, внимательными глазами. Казалось, они обшаривают каждый сантиметр моего лица.
- Это ничтожество? - спросила она, словно обращаясь к самой себе. - Как же низко он пал... Послушай ты, человек. - Королева оскалила необычно крупные, острые зубы. - Твоему хозяину недолго осталось. Придет время... о, поверь мне, довольно скоро, когда трон Ользара займет истинный Первородный! И тогда, - розовый язык скользнул по клыкам, - я хорошо поем.
Распрямившись - до этого высокой драконице приходилось сильно наклонять голову - Нэй Рэм жестом подозвала к себе дам, и втроем они заскользили прочь, так, словно вместо ног под юбками у них были змеиные хвосты.
- Уф! - Ило отер со лба испарину. - Разорви меня Ваал Гал, я уж думал, нам конец! Помнишь Ру Ма, сестра? Он просидел в «мешке» три дня, и уже год не вылазит из пещеры. Говорят, пускает слюни и ходит под себя. А ведь когда-то был лучшим летуном.