— Что у меня нет права выступать на общественных собраниях… Более того, мать действительно имеет все основания, чтобы отстранить меня от слушаний!..
— Но ведь ты дочь правительницы! Разве одно это не дает тебе право голоса на такого рода собраниях и слушаниях?
— Скорее, сейчас это действует против меня, — прошептала девушка и опустилась на лавку. — Если кратко, то каждая особа женского пола из правящей семьи на свое совершеннолетие обязана пройти традиционные испытания светом и тьмой. Если простолюдины Бархана при достижении нужного возраста участвуют лишь в несложном обряде, в ходе которого должны испить в мольбище отвар из ядовитых грибов, якобы показывающий их будущее, то дочери матриархов проходят тяжелые испытания, чтобы заслужить милость богини. Если Эван’Лин благословляет их, то лишь тогда эти женщины получают право голоса и право на власть.
— Ты не проходила эти испытания? — догадался профессор, садясь напротив своей собеседницы.
— Да. Я сбежала из Бархана до совершеннолетия, оно наступило уже в Залмар-Афи.
— Значит, чтобы тебе дали слово на слушаниях, теперь нужно пройти эти испытания? — Ашарх забарабанил пальцами по поверхности стола. — И в чем же они заключаются?
— На испытании светом меня отправят на поверхность, чтобы отыскать одно очень редкое растение, скрывающееся в песках, — цветок пустыни. Оно растет поодиночке, найти его нелегко, да и песчаные бури не способствуют поискам… На втором же испытании мне придется пойти в Дикие тоннели, на дальние темные уровни, чтобы найти и уничтожить хотя бы одну ингуру. И принести в Бархан доказательство своей победы.
— Последнее звучит как самоубийство.
— Они оба достаточно сложны и опасны. Девушки часто гибнут на таких испытаниях, особенно на втором. Ведь с собой нельзя брать ничего, кроме фляги с водой и одного ножа.
— Какая нелепость! — возмутился преподаватель. — Я не могу понять, в чем смысл этих губительных испытаний? Матриархи отправляют своих дочерей на верную смерть? И все с этим согласны?.. Но ведь трон так может лишиться наследниц!
— Трон никогда не будет пустовать, древо нашей правящей семьи огромно, — нравоучительно заметила Лантея, зарываясь пальцами в свои седые волосы и расплетая косу. — А соблюдение древних безумных традиций — это просто бич всей цивилизации хетай-ра, Аш, если ты еще не заметил. И мне кажется, что именно это тащит мой народ на дно… Но сейчас я даже ничего не могу сделать, пока не пройду все эти обряды!..
Тяжело вздохнув и сгорбившись, девушка добавила:
— Видишь ли, суть испытаний в том, чтобы доказать, что хетай-ра сильна и храбра, что она может постоять за себя, выжить, найти решение в трудной ситуации и не сдаться… Потому что тогда народ будет уверен, что эта девушка защитит и Бархан.
— Проклятье! К гоблинской матери такие испытания!.. Ну неужели нет никакого иного способа выяснить это?! — в негодовании воскликнул профессор и ударил кулаком по столу.
— Не я придумывала традиции, — пробормотала Лантея и развела руками. — Но испытания меня не пугают. В конце концов, к ним я морально и физически готовилась с детства… Есть кое-что другое, волнующее меня гораздо больше.
— И что это?
— Испытания — это лишь временная отсрочка, которая нужна матери, чтобы настроить против меня городское собрание. Пока я буду ползать по пустыням, копошась в песке, как скарабей, она убедит всех, что мои слова о прекрасном мире за пределами пустынь — это лишь фантазия.
— Но ведь я живое подтверждение всем твоим словам!
— Вот именно, — проговорила девушка и одарила спутника серьезным взглядом. — Я не смогу взять тебя с собой на испытания. А пока меня не будет, велика вероятность, что тебя захотят быстро и незаметно устранить. Как единственное подтверждение моего рассказа.
В этот момент стеклянные двери библиотеки со стуком распахнулись, впустив в помещение слабый поток прохладного воздуха и прервав беседовавших спутников. Через порог уверенно шагнул единственный сын матриарха и, заметив за столом свою сестру, сразу же устремился к ней.
— Лантея! Так и знал, что найду тебя именно здесь. — Манс широко улыбнулся и приветственно кивнул Ашарху, будто они были давно знакомы.
— Во дворце сотни комнат и залов. Как ты узнал, что я буду именно в библиотеке? — с подозрением поинтересовалась девушка, поворачиваясь к вошедшему.
— Ты всегда пряталась здесь в детстве от матери и сестры, когда они обижали тебя.
— Откуда ты знаешь? — с удивлением спросила Лантея, не ожидавшая такого ответа.
— Они каждый раз отправляли меня на твои поиски, — признался Манс, склонив голову набок, и грустная улыбка тронула его губы. — Но я так и не раскрыл им, что твое убежище было среди книг.
Сестра судорожно сглотнула, последние слова брата ее насторожили.
— То, что произошло сегодня на городских слушаниях — это заранее подготовленное выступление, — негромко добавил юноша, вставая во главе стола, за которым сидели профессор и девушка. — Надеюсь, ты понимаешь это.
— Глупо было бы предполагать, что моя мать позволит проронить мне хоть слово перед общественностью, учитывая мои намерения, — буркнула Лантея и скрестила руки на груди.
— И что ты теперь намерена делать? Без успешного прохождения обоих испытаний достучаться до членов собрания больше никак не выйдет…
— Значит, я пройду оба испытания, — твердо проговорила она.
— В твои силах я не сомневаюсь, сестра. Но что будет с чужаком?
Юноша перевел взгляд серых глаз на молчавшего профессора, который, не подозревая о чем шла беседа между родственниками, мог лишь беспомощно наблюдать за происходившим.
— Манс, это не твоего ума дело, — несколько грубо ответила Лантея.
— Все еще мне не доверяешь? — разочарованно выдохнул брат. — Носишь мой нож на поясе, но до сих пор боишься, что мои намерения враждебны?
— Не пойми меня неправильно, но…
— Я никогда не причинил бы зло тебе или тем, кто тебе дорог, сестра, — прервал девушку Манс и склонился ближе к ее лицу, прожигая серьезным взглядом серых глаз. — У тебя сейчас нет лишнего времени и нет никакой возможности обратить всю эту ситуацию в свою пользу.
— На что ты намекаешь? — спросила Лантея и немного отстранилась.
Неопределенно хмыкнув, юноша развернулся и, громко щелкая бусинами костяных четок, принялся ходить кругами вокруг стола.
— Если ты уйдешь на испытания, то чужак останется без защиты, — произнес он. — Я правильно понимаю?
— Допустим.
— А для твоих целей этот чужеземец весьма важен. Чем непременно воспользуются мать и Мериона, — Манс не спрашивал, он утверждал, прекрасно понимая, насколько прав.
Лантея явственно замялась, заерзав на неудобной каменной лавке. Если даже ее юный брат понимал всю сложившуюся ситуацию с невероятной ясностью, то предположения девушки с каждой минутой обрастали все большей правдоподобностью.
— Ты не можешь отрицать тот факт, что чужак не проживет и дня в Бархане без защиты. И пока ты будешь отсутствовать на испытаниях, за ним некому будет приглядывать, — настойчиво продолжал Манс, в который раз проходя мимо сестры, пребывавшей в глубокой задумчивости.
— Озвучь уже свою мысль, брат, — сдалась Лантея.
Замерев на месте, юноша повернулся к ней. На его серьезном лице не было написано ничего, кроме мрачной решимости. Крепко сжав пальцами свои костяные четки, обвязанные вокруг запястья, он заговорил:
— Я отдал тебе власть над собой, подарил верность, облеченную в форму клинка. Почему же тогда, моя мудрая сестра, ты не хочешь воспользоваться своим оружием, чтобы защитить то, что так дорого твоему сердцу?..
Лантея молчала, поджав губы и не смотря на брата. Она размышляла над его словами и пыталась просчитать все возможные риски, а их было немало.
— Если ты сама не примешь такое решения, то это сделаю я, — настаивал Манс. — Пока ты будешь завоевывать милость богини, чужак останется под моей защитой!..
— И ты отважишься так открыто пойти против матери, если она вдруг решит избавиться от него?! — неожиданно вскрикнула девушка. — Подумай, брат! Хватит ли тебе самообладания поднять руку на главу твоей семьи, на правительницу твоего города?