- Вы же сюда не по делу! - Тирау снова прижал голову Кейтелле к стене. Говорил он очень тихо, но от этого становилось только страшнее. - У вас нет никакого задания!
Кажется, нечто подобное ветеран уже слышал в стенах Аутерса. Но в этот раз нападки казались необоснованными.
- Потрепаться! Из прихоти!
Кейтелле попытался глянуть вглубь коридора - не услышал ли кто из зрителей лишнего, но Тирау дернул воротник на себя. Гневный шепот обжег ухо:
- Из-за вашего внимания к Архарону начальники в штаны напустили! Министерство следит за проектом “Партена”, они сказали! Нужно переводить проект на приоритетный уровень, они сказали!
- Что… что это значит?
Дыхание вновь сбилось – Кейтелле и сам начал догадываться, что.
- Это вам выдержка из разговора в манипуляционной, который я имел честь слышать. Вот только что! - сказал Тирау. Отпускать воротник он не собирался.
- Что значит “приоритет”? Архароном займутся вплотную?
- Правильно понимаете. Еще три провала - и Архарона спишут. Спишут, слышите? - он встряхнул Кейтелле.
- Его лечащий врач этого не допустит… ему хватит наглости…
Тирау скрипуче засмеялся.
- Смылся ваш Нионни! Даже записки не оставил, вы не слышали? Две недели как ищут, - горького злорадства в его словах было столько, что можно было подавиться насмерть. - Но на него плевать. А вот вы… вы навлекли на Архарона гибель. Гибель, знаете такое слово?
Он наконец выпустил воротник, в нескольких местах проколотый когтями.
- Архарона может спасти только чудо, - спокойнее добавил Тирау, одергивая на Кейтелле одежду и застегивая пуговицы. - Наши криворукие халатоносцы на него не способны.
========== Глава 9. МЕНХЕН. Зима 2237-го: ==========
Еще пару лет назад Сельманта шла отлаженным механизмом.
Что они хотели? Для солдат Альянса ответ был понятен и прост, хотя версии существовали разные: загрести под себя континент, захватить основной ресурс. Даже уничтожить «темные расы».
Кейтелле где-то слышал, что до начала войны в Локри несколько лет царил страшный неурожай. Слышал, что они вознамерились захватить весь мир. Слышал, что они все больны и потому буйствуют.
Белые воины Сельманты с красными глазами. Они напоминали лабораторных крыс, за что и получили соответствующее название, призванное и намекнуть, и оскорбить.
Их вторжение начисто изменило жизнь континента. Как заметил Кейтелле, они послужили катализатором для одиночества, которое и без того ощущалось им с детства.
Сейчас обстановка в мире менялась заново. Все говорили: крестьяне снова уйдут в общины, горожане в города - на фабрики, врачи - в больницы, а учителя, стало быть, – в школы. Но Кейтелле больше не верил в это. В его памяти школа Эргарет стояла среди голой равнины, пустая, с облезлыми стенами и развалившимися партами. Как ни старался, он не мог представить будущую мирную жизнь, словно кто-то лишил его права на спокойное существование.
Возникало ощущение, будто он остановился на одном месте и в одном времени да так и стоит, не шевелясь. А тяжелые водянистые мысли лениво ворочаются в набухшей голове. Вокруг что-то происходило, жили люди, случались события… Риза шла в эпицентр.
Риза шла в Некрополис. Но он уже не понимал, зачем.
- Город древних, - сказал Ноксид, - держится на реставрациях единых. Главнокомандующий не понимает, что это дурное место для засады. Тем более – такой большой засады.
Кейтелле смотрел на Ноксида безразлично и не слушал.
- Реставраторов желали вывезти два года назад. Большинство осталось хранить святыню. Там полегли. Очень стены тонкие.
Ноксид поймал тусклый взгляд Кейтелле. И тот отстраненно подумал, что Бледный негласно приглядывает за ним, пока Айномеринхен занят осмотром. Раньше такое внимание его бы рассердило.
– Посмотришь на мир древних, – сказал Ноксид. – Мало кому удается туда попасть даже из тех, кто этого очень хочет. Ты должен понимать…
Кейтелле подумал – если Некрополис действительно такое необычное место, куда не то что попасть, а просто издали посмотреть возможно, лишь защищая грудью от врага, то неплохо было бы в нем и полечь. Смертью храбрых. Глядишь, похоронят прямо под святыней.
– Нет, – сказал Ноксид. – Переходы везде. Как хоронить?
– А я что? Вслух это сказал? – Кейтелле, наконец, посмотрел в глаза собеседнику.
Тот уже собирался то ли кивнуть, то ли что-то ответить, но его внимание привлек проходивший мимо Рейнайоли. Нальсхи странно улыбнулся и откланялся, оставив собеседника в недоумении.
Зима подходила к концу, и снег проседал, серел от железнодорожной пыли и дыма с оружейно-танковых заводов. Город древних располагался вблизи от промышленного сердца Катри. Иной раз Риза не могла уснуть от кашля – ядовитые выхлопы ползли к северу плотным одеялом. Оставалось только гадать, как выживают рабочие заводов и горожане.
Собственно, о них Айномеринхен и спросил однажды командира.
- А в Катри народа много. Никого не жалко, - сказал Вольвериан. Сказал сквозь зубы, тихо. А затем резко развернулся и ушел.
Кейтелле помнил, что задыхался в удушливом кашле, помнил Ноксида, мелькающего неподалеку, и пару налетов на крысиные отряды. Но затуманенно, словно его постоянно опаивали до бездумного состояния.
Один лишь раз Кейтелле выпал из оцепенения – первые колонны загалдели, поднялась суматоха, к которой он отнесся с привычным спокойствием. Пополнение, прибывшее из Сутори, временами впадало в панику, но на этот раз шум подняли все, кто шел впереди. Ноксид взял Кейтелле под руку и потянул к остальным – Риза скучилась в кустах на холме, разглядывая что-то внизу.
Кеталиниро не сразу понял, на что смотрит. И точно так же он не понял, что проснулся, наконец, от продолжительного сна, пока разглядывал нечто гигантских размеров.
Врытая в землю и снег штуковина, изжёванная ржавчиной, могла быть только колесом от поезда. Гигантского – нечеловечески гигантского поезда. Солдаты переговаривались и охали, они таращили глаза, готовые поверить в любую сказку. В ви-тай, чудище безглазое и демоническую сущность Йеми.
Колесо поезда-империи.
Оно одно было способно пошатнуть мировоззрение здорового человека. Кейтелле подумал, какой должен быть сам поезд, чтобы носить такие колеса, и как Земля может носить на себе аж пять подобных гигантов.
- Как Империя могла не устоять перед крысами, имея такие поезда? – говорили солдаты.
- Из-за них и пали.
Ноксид лежал в сугробе рядом, под ветками шиповника.
- Длинные имена, Кето, - сказал он. – Длинные имена и гигантское все.
После колеса Поезда-Империи Городу Древних удивить гостей было нечем.
– Это что? Это и есть тот самый знаменитый Некрополис? Ерунда какая.
Некрополис и правда являл необыкновенно жалкое зрелище. Руины под тающим снегом совсем не казались остатками цивилизации могущественных предков, о которых писали в энциклопедиях и учебниках. А если сравнивать с чудо-колесом, то тут и вовсе говорить было нечего.
– Года два назад тут было на что посмотреть, – заметил Ноксид.
– Будьте осторожны! – выкрикнул далеко впереди командир. – Тут везде разломы, ведущие в шахты! И их почти не видно! Как на болотах - все ищем шесты и прощупываем снег перед собой.
Солдаты резко посмотрели под ноги. Центральная дорога, по которой они шли, хоть и была реконструирована и запрятана под снегом, выдавала все свои неровности: она была как скомканная и вновь расправленная фольга, с многочисленными впалыми и вылезшими вверх платформами плит. Пока никто не провалился.
Кеталиниро вспомнил, как точно так же полгода назад командир приказал беречься колодцев, и Химилла тут же побежал их искать. В Некрополисе он бы сошел с ума от радости, подумалось Кейтелле. Сзади подошел Ноксид.
– Переходы очень глубоко, – сказал он, – и выходят к поверхности далеко от центральных дорог. Но Вольвериан прав – нужно смотреть в оба.