- Я знаю, - сказал Кейтелле.
- Тогда почему стоишь? Нас ждут.
Ризу ждали в одном из сохранных многоэтажных зданий.
На самом деле этажей было всего четыре, но для разрушенного города это много. Даже слишком. Крепкое на вид строение стало убежищем для группы разведчиков. Те, по сообщению из северной рубки, выбрались несколько дней назад из самого центра Локри. С тех пор связь оборвалась. Вольвериан подумал грешным делом, что связных вырезали крысы, но скоро понял – сигнал кто-то глушит. Солдаты говаривали, будто бы в свинцовых тучах мелькают тонкие конструкции небесных станций – еще одно чудовищное чудо механики. Небесные корабли Локри.
Приходилось надеяться, что разведчики добрались до Некрополиса и заняли позицию.
Они праздновали победу…
За этим праздником Риза и застала их.
Четыре человека, холодные как сама зима, сидели за импровизированным столом, завалившись вперед, прямо к расставленному пиршеству. Пятый задыхался у стены, слабо барахтаясь в наметенном сугробе. Солдат, кроме Ноксида и Айномеринхена, выгнали.
В ожидании Кейтелле с остальными расположился на первом этаже. Они отлично знали, что не позднее чем через двое суток Сельманта будет здесь. К этому времени необходимо подготовить самый теплый прием, на который они только способны.
В западной части города, говорят, тоже обосновался отряд. Но в небе продолжала кружить станция, а значит, ни о чем достоверно говорить было нельзя.
Когда нальсхи в сопровождении врача спустился к отряду, солдаты замолчали.
– Умер! – сказал Айномеринхен.
– Рейнайо, – Ноксид тут же обратился к сидевшему в самом углу Эмолию, – пройди со мной, для тебя есть дело.
– Что происходит? – подал голос один из новобранцев, провожая взглядом нальсхи и Рейнайоли.
– Их отравили, – сказал Менхен. – Они не успели выполнить задание, и это придется сделать нам.
Перед отходом Ноксид выловил взглядом Кеталиниро и поманил рукой. Все его действия в последнее время казались до того странными, что пугали и настораживали одновременно.
– Что бы ни случилось, не трогай Рейнайо, – сказал он, глядя прямо в глаза. Этот настойчивый взгляд отрезвлял, фокусировал внимание в одну точку и выворачивал душу наизнанку одновременно.
– Я не собирался, – ответил Кейтелле.
Он вдруг понял, что его подташнивает.
– Поклянись. Поклянись, что ни при каких обстоятельствах не сделаешь.
- Чего?
- Чего бы то ни было во вред ему.
– Хорошо, клянусь, – согласился Кейтелле.
Внутри его шла борьба: почему Ноксид пришел со странной просьбой именно к нему? Вероятно, Кеталиниро действительно приобрел привычку выдавать мысли вслух и, возможно, говорить во сне.
Неужели Ноксид догадывается, что Кейтелле не доверяет этому тщедушному молодому человеку?
А еще эта призрачная злобная усмешка, которой на самом деле нет. Кажется, Химилла рассказывал, откуда у Эмолия шрам - еще в прошлой жизни, в мирной общине Куардтер он с друзьями на спор засовывал яблоки в рот. Целиком.
Кейтелле иногда казалось, что Рейнайоли нельзя доверять - вернее, нельзя доверять его здравому смыслу. Вслух Кеталиниро ничего не сказал - старался быстрее покончить с осадившими его тараканами Ноксида. На том они и договорились. Напоследок Ноксид еще раз пронзил сознание собеседника пытливым взглядом и удалился.
Кейтелле закрыл лицо руками – дурнота не сходила. Он признался себе, что предчувствия за последние полгода почти уничтожили его. Кеталиниро не хотел знать, от чего бесится желудок.
И не зря.
========== Интерлюдия 10. О винах ==========
Снова шуршит пленка. Снова в комнате звучат незнакомые голоса. Их собрали по кусочкам, сплели, вырезали из реальности, которой, как сейчас кажется, никогда не существовало.
– …он жил один, если верить слухам.
– Чем вы могли бы объяснить его тягу к одиночеству?
– …а была тяга? Ну не знаю. Совесть, наверное.
– В каком смысле?
– Я не разбираюсь в подобных тонкостях. Мне кажется, он не позволял себе быть счастливым, потому что ему не давало чувство вины. Отряд «Риза», в котором он служил… они же все погибли. Наверное, из-за этого.
– Не по его вине. Да и не все погибли.
На заднем плане слышен шорох старой бумаги.
– Вот… один с позором уклонился от боя, двое взяты в плен. В дальнейшем - освобождены.
========== Глава 10. ХАССАН. За неделю до: ==========
Собственные решения давно ассоциировались у Кейтелле со вкусом крови на губах, запахом гнили и чем-то мерзло-окоченелым. Если кратко, то с холодом и болью. Прочная связь установилась в холодную зимнюю ночь, когда Айномеринхен трясущимися руками поправлял жгут на обрубке и спрашивал у иссохшей от голода толпы, нет ли у кого чем перевязать.
Не было. Каждая тряпка на вес золота.
- Хорошо, Йеми нет с нами, - сказал Айномеринхен. Они вжались в сырой холодный угол и старались подавать как можно меньше признаков жизни. - Ты спас его.
- Демон везде выживет, - сказал Кейтелле. Его трясло, голос не слушался, но животный гнев заставлял его вставать и ложиться по приказу и просыпаться каждое утро на этом свете, а не на том.
- Он не демон. Возможно, если бы Рейнайоли…
- Не упоминай эту тварь!
- Тише…
Убедившись, что выкрики Кейтелле не привлекли внимание надзирателей, Менхен придвинулся ближе и с заплетающимся языком рассказал, как они с Химиллой считали провиант в окопе. Как услышали крики возмущенного и напуганного Йеми и убедительные доводы Эмолия. Они думали поговорить с Йеми, но тот убежал и, очевидно, кружил по лесам вокруг лагеря. Никто тогда не обратил внимания - последний месяц он только так и делал. Ноксид окрестил его маленьким разведчиком.
Айномеринхен заткнулся только когда увидел, что Кейтелле замахивается для удара.
- Вообще-то я был уверен, что никогда не заикнусь о том разговоре, - вспоминал врач на кухне, спустя четырнадцать лет. - Но в крысятнике от пережитого крыша поехала. Я не понимал, что несу.
Очередной вечер после работы Кейтелле проводил в гостях. Призрак Химиллы все чаще выгонял его из дома, а портить репутацию и без того странному Лиенделлю не хотелось.
Раньше он бы пошел в Аутерс, но после разговора с Тирау ночных кошмаров только прибавилось. Все его решения и действия оборачивались болью и только болью. Вот и сейчас попытка обзавестись друзьями превращалась во что-то фатальное. Чтобы окончательно уничтожить без того несчастного Архарона, достаточно просто приходить и беседовать с ним. Все, что оставалось - чувствовать себя предателем и не усложнять.
Только одно слово описывало положение - тоскливо-обреченное “доигрался”.
Доигрался.
Сегодня страх за Архарона перекрывало еще одно глубокое чувство - животный страх. И вызывало его бесхитростное имя - а может, и кличка - Хассан. Тот самый Хассан, который через два часа будет ждать в заброшенной школе. Который сам назначил время и место. Который знает - с министерского клерка выгоды мало.
- Ты прости, что напомнил, - Айномеринхен подливал в чай нечто самодельно-алкогольное. - Но если бы ты не выпроводил Йеми из Ризы, тут бы ему и конец. Без преувеличений.
- Внешний вид всегда спасал его, - Кейтелле старательно отводил глаза, хмурился.
- Не в этой стране. Крысы, может, и считали его забавной игрушкой-уродцем. А для стран Альянса он - убийца и потомок врага.
- Почему вы с Химиллой в тот день ничего мне не сказали? Я бы поговорил с ним. Успокоил.
- Думаешь, он бы тебе поверил? - Айномеринхен поймал на себе рассерженный взгляд и торопливо продолжил: - Сначала не успели. Меня занял командир. А почему не сказал Химилла… боюсь, знает теперь только он, хотя… я просил его поговорить с тобой. А потом ты бы придушил Рейнайоли. Ну, или изувечил. Попал бы под трибунал - кому оно надо?
- Как ты все здорово просчитал.
- Конечно, я ни о чем таком не думал! Как только до меня дошло, что стряслось, я сам полез на Рейнайоли!