В чем-то он заблуждался. После слов Полковника о том, что Лесков сам вызвался помочь, некоторые стали чуть менее категоричны на его счет. Кто-то и вовсе начал задумываться о том, почему же «процветающий» не сбежал вместе с остальными.
Что касается самого Дмитрия, то сейчас его больше беспокоила предстоящая вылазка. С каждым разом подниматься на поверхность становилось все рискованнее, и он уже откровенно опасался, что первый попавшийся робот немедленно откроет по нему огонь. С минуты на минуту «процветающие» могли исправить свое упущение, и Дмитрий решил, что это будет последний раз, когда он поднимается на поверхность в одиночку.
Иван разделял его тревогу. Как только он узнал, что Лесков является «неприкосновенным», то идея наловить как можно больше железяк казалась ему отличной. Разве что поначалу Бехтерев был уверен, что на поверхность Дима поднимется только один раз, никак не шесть. Сейчас же ситуация напоминала игру в русскую рулетку, где с каждым кругом в револьвер добавлялся еще один патрон.
— Завязывай с этим дерьмом! — воскликнул Иван, заметив, что Дмитрий снова начал готовиться к вылазке. — Не ходи, слышишь! «Процветающие» тоже не идиоты, чтобы до сих пор не допереть, что происходит с их «консервами».
— Хочешь вместо меня идти? — спросил Дмитрий, неспешно завязывая галстук. Он словно предчувствовал плохое, поэтому нарочно тянул время.
— Да я бы пошел, только не вместо тебя, а как раньше все ходили. Почему ты один должен башку подставлять? И чего от тебя хочет «Полковник»? Он что, не читал гребаную сказку о золотой рыбке? Нельзя вот так вот нарываться! Пусть сам валит на поверхность, раз ему роботов не хватает.
— Дим, серьезно, не ходи, — Рома тоже не смог молча наблюдать за действиями своего друга. Все это время работая в госпитале, он чувствовал себя виноватым за то, что теперь за него рискует Дмитрий. А ведь он, Рома, даже не пытался подняться на поверхность. Устроился работать в безопасное место, в то время как остальные солдаты продолжали эвакуировать с поверхности людей. Суворов по-прежнему посещал тренировки, но ни о каком уважении со стороны солдат речи быть не могло. В душе парень сильно переживал из-за своего положения. Иван, да что там Иван, даже Дмитрий, которого все называли не иначе как мажором, поднимался на поверхность вместе с группой, а он, Рома, сидит внизу, как хилая девица, и лишь меняет раненым повязки. Все чаще парень задумывался о том, что нужно наплевать на слова друзей и присоединиться к группе Алексея Ермакова. Можно даже не сообщать Диме и Ивану, а просто взять и сделать то, что должен. Сейчас его даже забавляла собственная решимость. Правду говорят: бойся своих желаний. Рома до последнего не хотел подниматься на поверхность, но, едва получив эту возможность, тут же понял, что таким образом автоматически сделался трусом в собственных глазах. А ведь в детдоме он не боялся: как и остальные, убегал с территории интерната, дрался до разбитых костяшек и утаскивал из магазинов разную мелочь. Неужели сейчас что-то должно было измениться?
На уговоры своих друзей Дмитрий особо не реагировал. Он лучше других понимал, что ждет его на поверхности, а подобные дискуссии лишь еще больше нервировали его. Договориться с Полковником по-хорошему, без применения внушения, ему не удавалось. А, если использовать способности, то уже через два часа военный снова попытается отправить его наверх, когда у Лескова будет еще меньше шансов на то, что вражеские роботы его не тронут. Просить помощи у Альберта тоже было бессмысленно — он не влиял на разработку стратегии. Оставался только Константин. Новость о том, что он перешел на Адмиралтейскую, несколько порадовала Лескова. Было бы неплохо заручиться поддержкой этого ученого. Возможно даже, именно Морозов сумеет повлиять на Полковника куда сильнее, чем внушение Дмитрия, и военный наконец перестанет рисковать жизнью своего самого нелюбимого подчиненного.
Морозов как раз заканчивал обустраивать свой новый кабинет, когда Лесков к нему постучался.
— Ну как там мой Рекс? Надеюсь, ты его не обижаешь? — с ходу поинтересовался ученый, широко улыбнувшись. Он был искренне рад видеть первого человека, который не обвиняет его в помощи «процветающему».
— Отличный робот, — Дмитрий улыбнулся в ответ и приблизился к Морозову, чтобы обменяться рукопожатиями. — Я как раз зашел, чтобы поблагодарить вас за помощь.