— Главное, не нервничайте. Вам сейчас вредно… Так и быть, я буду милой и очаровательной и никому не скажу, кто вы. А вы взамен дадите мне полную информацию касательно вашей странной чешуи и позволите мне провести несколько исследований.
Давно Дмитрия так не выводили из себя. Ему безумно захотелось внушить этой самоуверенной дряни что-нибудь настолько издевательское, чтобы она потом до конца жизни сгорала от стыда. Вот только этим ничего не исправишь. Стерва знала про чешую и теперь ей нужно было либо внушить желание выпить цианистый калий либо согласиться на ее условия.
— Несколько исследований? — переспросил он.
— Да, всего несколько невинных исследований. Обещаю, вас никто не обидит.
— Послушай меня, девочка, — начал было Лесков, но Эрика немедленно перебила его.
— Я вам — не девочка! — ледяным тоном произнесла она. — Если ваш организм может хоть как-то помочь разработать лекарство для ускорения регенерации у раненых солдат, клянусь Богом, я сделаю все, чтобы вы стали моей лабораторной крысой!
— Ты даже не понимаешь, с кем связываешься, — угрожающе тихо произнес Лесков.
— Ну вот и проверим. Подумайте над моими словами. Вечером я снова вас навещу. Я бы предложила перевязать вам рану…
— Убирайтесь отсюда!
— Выздоравливайте, Дмитрий.
С этими словами девушка обворожительно улыбнулась, после чего покинула комнату. В коридоре она столкнулась с Альбертом и, с трудом сдерживая гнев, произнесла:
— Если ты хочешь сохранить наши дружеские отношения, встретимся через полчаса в твоем кабинете. И не вздумай мне больше врать!
— Эрика, а что слу…, - начал было ошарашенный Вайнштейн, но тут же осекся. До него вдруг дошло, что дочь полковника явно неспроста разгуливает по этому коридору. Больше не проронив ни слова, он поспешил в палату Дмитрия.
— Она была у тебя? — вырвалось у Альберта, когда он увидел мрачного, как грозовое небо, Лескова, рядом с которым на полу валялась разрезанная повязка. — Только не говори, что это она сделала…
— Альберт, — голос Дмитрия тоже прозвучал совсем недружелюбно, а глаза окрасились в медно-янтарный цвет. — Если ты не хочешь до конца жизни считать себя фламинго, окажи любезность: почини этот гребаный замок!
Глава VIII
Следующие несколько дней Дмитрий провел в госпитале на Спасской. Время снова замедлило свой бег, а весь мир сузился до пределов одной небольшой комнатки с низким потолком. Часы протекали в круговороте тревог, вопросов и сомнений. Хоть Альберт и говорил, что Эрика не нарушит своего обещания и не расскажет о «неведанной болезни» Дмитрия своему отцу, Лесков в этом сомневался. Он и прежде не особо доверял людям, а сейчас и вовсе предпочитал держаться только своих друзей.
Шумиха по поводу неизвестного биологического оружия, якобы использованного на нем, постепенно утихла. Альберт предъявил достаточно доказательств, чтобы успокоить самых дотошных коллег, и Эрика немало ему в этом подсобила. Она сослалась на то, что лично провела осмотр ран Дмитрия и ничего странного не обнаружила. Наверное, именно ее слова и стали решающими. В отличие от Вайнштейна, который зарекомендовал себя, как друг «процветающего», дочь полковника пользовалась куда большим доверием в глазах общественности. К тому же девушка оказалась гораздо более решительной, и в отличие от Альберта, без всякого зазрения совести подпортила безупречную репутацию Кристине, ассистентке хирурга, которая первой обнаружила подозрительные наросты на теле Лескова.
Казалось бы, все слухи развеялись, однако некоторые люди по-прежнему задавались вопросом, почему «процветающего» до сих пор не перевели в общую палату. Поговаривали, что руководство подземного города нарочно предпочло умолчать какие-то факты касательно состояния Дмитрия, чтобы не сеять панику. Людей озадачивало еще и то, что ранами Лескова до сих пор занимались исключительно Эрика и Альберт, хотя его уже можно было перепоручить обычным медсестрам. Подобное поведение Вайнштейна и Воронцовой откровенно возмущало их коллег. В то время как госпитали были переполнены ранеными, эти двое интересовались исключительно состоянием Дмитрия.
Спустя несколько дней было решено перевезти Лескова обратно на Адмиралтейскую. Альберт посчитал, что, когда Диму смогут навещать его друзья, все страхи людей по поводу вируса окончательно рассеются. Эрика поддержала своего коллегу, но руководствовалась она исключительно желанием вернуться в собственную лабораторию и поскорее приступить к исследованиям.