— Как вас зовут? — спросил Алексей, обратившись к бородатому мужчине.
— Леонид, — немедленно отозвался тот. — А это, — он указал на женщину с ребенком, — моя жена Галя. Ребенок не наш, нашли… Не смогли бросить.
— Я — Степан, — ответил второй мужчина, наконец выпуская из пальцев свое жалкое оружие. — А это Настя, я встретил ее по дороге, пока добирался до Питера из Пушкина.
— Среди вас есть раненые?
— Нет, никого, — Леонид отрицательно покачал головой. — Простите, вас Олег привел, да? Он ушел пару дней назад за помощью. Вы же его встретили, правда? Он — мой старший брат, и я очень беспокоюсь за него.
— Простите, но нам об этом ничего неизвестно, — чуть понизив голос, ответил Алексей. — Я задам встречный вопрос: видели ли вы кого-то из наших солдат снаружи или, может быть, слышали шум? Они направлялись за вами, но теперь почему-то не выходят на связь.
— Вчера на улице вроде кто-то кричал, — произнесла Галина. — Или это был ветер, я не знаю. Не стала будить мужчин, побоялась, что они пойдут проверять. Уж извините, среди нас нет героев. Один вот ушел, теперь неизвестно, что с ним.
— Галя! — осадил ее Леонид.
— Что Галя? — в отчаянии воскликнула женщина и тут же спрятала лицо в ладонях.
— Я боюсь. Я очень боюсь! — прошептала она, с трудом сдерживая рвущиеся из груди рыдания.
— Мы пришли, чтобы помочь. Не бойтесь, — с этими словами Алексей снял с себя рюкзак и принялся доставать оттуда лихтин. — Вам нужно надеть это. Хотите, сверху можете надеть свою одежду. Этот материал защитит вас от дождя и холода и не позволит роботам обнаружить вас через тепловизоры.
Пока выжившие переодевались, солдаты дожидались их за дверью. Настроение группы заметно улучшилось — полдела сделано. Оставалось только вернуться.
— Ну что, не так уж и страшно? — обратился Иван к Роме. Последовав примеру новичка, он опустился на ступеньки, и Суворов сел подле него.
— Вроде не страшно. Но мы ведь еще ни с кем не воевали.
— Тоже верно, — усмехнулся Бехтерев. — Может, ты настолько неподготовленный, что даже роботы это чувствуют и тебя жалеют?
— Хватит издеваться, — отмахнулся Рома. — Если честно, я представлял, что наша вылазка будет… Ну знаешь, как в фильмах. Когда бежишь, все взрывается, пули свистят. Думаешь, снесет тебе башку в эту секунду или в следующую…
— То есть, ты недоволен? Спецэффекты зажилили…
Рома улыбнулся. С Иваном ему никогда не удавалось поговорить по душам. Как только он решался излить другу душу, Бехтерев немедленно все портил своими комментариями.
— Ты как там, жив, новичок? — спросил Тимур, тем временем усевшись рядом с самым молчаливым членом их группы.
— Да, — голос парня прозвучал слабо.
— Чего, плохо себя чувствуешь?
— Нет.
— Нет? Как же… Испугался небось! — усмехнулся Тимур. — Салаги вы. Вот кем ты был в прошлой жизни? Кем работал?
— Менеджером.
— Менеджером, — снова повторил Тимур, нарочито растягивая слово. — Наверное, образованный, зарплату хорошую получал. На тачке крутой ездил.
Парнишка молча кивнул.
— И, конечно же, девки на тебя западали, — продолжал развивать свою мысль солдат. — А вот теперь подумай: помогли тебе деньги и твои машины на войне. Помогло твое образование? Нет, не помогло. А все потому, что мужчины довоенного времени вместо того, чтобы по клубам шляться, лучше бы стрелять учились, костер разжигать без спичек и зажигалок, по звездам ориентироваться. Ушли мы от прошлого, обрубили корни, все надеялись, что мобильные телефоны да лексусы с открытым верхом нас от всего спасут. Вот и выросли хлюпиками непригодными. А бабы от таких, как ты, ушли к профессиональным солдатам, которые знают, как свою самку защитить. Вот знай бы ты, что война будет, в клубы ходил бы или стрелять учился?
— Стрелять, — эхом повторил парень.
Услышав этот ответ, Тимур усмехнулся, после чего дружески хлопнул своего собеседника по плечу.
— А я вот по клубам не ходил, — продолжил он. — На охоту ездил, на рыбалку. Запросто могу выжить в лесу. Но вот город для меня — такая же западня. Зверя-то проще выследить, чем железную махину завалить. А вот с бабами долго не получалось. Не умел я красиво ухаживать, да и денег особо не было. Жена моя к такому как ты… менеджеру… ушла. Теперь небось жалеет. Так-то вот…