— Не буду. Я придумаю что-то более действенное, например, яд… Ну же, пустите!
Лесков разжал руки и отступил на несколько шагов назад.
На миг воцарилось тяжелое молчание. Со стороны могло показаться, что Дмитрий ждет, когда Воронцова возьмет верх над своими эмоциями, но на деле парень все еще обдумывал, как заставить эту девицу сохранить его тайну. Если бы на его месте сейчас стоял Бранн, этот диалог вообще бы не состоялся, так как Эрика уже давно была бы мертва. В таких вопросах Киву предпочитал не рисковать. Но вот Дмитрий все еще не мог перейти последнюю черту. Одно дело — убирать неугодных бандитов, другое дело — молодую девушку, которая помогала Альберту создавать лекарство.
Словно прочитав его мысли, Эрика встревоженно посмотрела на Лескова. Ее рука замерла, перестав отбрасывать с лица мокрые пряди волос, а затем девушка отступила на несколько шагов.
— Если со мной что-то случится…, - начала было она.
— Прекратите. Если бы мне это было нужно, с вами бы уже давно что-нибудь случилось.
— Так что за договор? — девушка попыталась вернуть своему тону прежнее спокойствие.
Чуть помолчав, Дмитрий тихо ответил:
— Я вытащу полковника из тюрьмы. Не уверен, что его восстановят в должности слишком быстро, но дефицит опытных людей скажется.
— И как же вы это сделаете?
— Это уже мое дело. А вы в свою очередь наберетесь терпения и сохраните мою небольшую тайну. И свою собственную репутацию.
— Вы торгуетесь свободой моего отца!
— Не торгуюсь, Эрика, — Дмитрий отрицательно покачал головой. — Я лишь хочу, чтобы мы научились мирно сосуществовать под одной крышей. Видите ли, в чем заключается загвоздка… Если выяснится, что я — иной, то мне придется раскрыть и других себе подобных. Среди которых, кстати, немало ваших знакомых.
Услышав эти слова, Эрика на миг опешила:
— То есть, вы здесь не один — «иной».
— Разумеется, не один.
Девушка не знала, что делать. Она чувствовала, что идет на сделку с собственной совестью. Как хорошей дочери, ей следовало немедленно раскрыть Дмитрия и тем самым вытащить своего отца на свободу. Но при этом ее саму бы обвинили во лжи и скорее всего отстранили бы от работы всей ее жизни. Но если сейчас она отбросит эмоции и согласится на условия Лескова, возможно, все волки будут сыты, и все овцы останутся целы. И вообще, где гарантии, что Дмитрий действительно что-то внушил ее отцу? Быть может, ее догадки не имеют под собой никакой почвы, и она сейчас голословно обвиняет того, кого недавно пыталась защитить. А еще его слова о других «иных». Кто они, эти другие? Неужто Степанов? Или, может, Алферов? А, может, и вовсе — Вайнштейн?
— Вы должны вытащить его на свободу как можно скорее, — еле слышно произнесла Эрика. — Не знаю, как вы это сделаете, но, надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово. И еще…
Девушка все же не смогла не озвучить это условие:
— Я продолжу изучать полукровок на вашем примере. Но теперь все будет иначе. Вы расскажете мне все, что знаете: откуда вы взялись, как проявились ваши способности, что влияет на них…
Дмитрий мысленно усмехнулся. Он слышал, что некоторые ученые буквально одержимы своей работой.
— Хорошо. Я вам все расскажу. Надеюсь, начав все сначала, мы сумеем хотя бы немного подружиться.
— Вот уж в этом я очень сильно сомневаюсь, — ответила Эрика, после чего поспешно покинула комнату.
Глава XIII
Несмотря на сомнения они оба сдержали свое слово. Воронцова не стала рассказывать тайну Лескова руководству, а Дмитрий в свою очередь вызволил отца девушки из тюрьмы. Для этого ему в который раз пришлось предстать перед главами станций и изложить несколько измененную версию того, что произошло на том злополучном допросе. Поначалу его слова казались странными, едва ли не безумными, но после переговоров с Москвой, неожиданно было принято решение отпустить Андрея Николаевича Воронцова на свободу. В руководящей должности его, разумеется, не восстановили, однако уже то, что его жизни ничего не угрожало, Эрика и ее брат восприняли с огромной радостью.
На последнем собрании в оправдание Полковника Дмитрий сообщил о том, что Эрик Фостер или, как его еще называют, Призрак является самым что ни на есть настоящим «иным». Тем самым существом, информация о которых долгое время замалчивалась властями. А Андрею Николаевичу попросту не повезло попасть под его гипнотическое влияние во время проведенного допроса.
— Чтобы внушать свою волю, Призраку требуется зрительный контакт, — рассказывал Лесков. — В подобные моменты влиять он может только на одного, поэтому остальных эта напасть не коснулась. Наверняка, он выбрал полковника лишь потому, что тот являлся главным, и от него зависела дальнейшая судьба пленника.