Закончив заниматься раной, Эрика все же не удержалась и осторожно подцепила ногтями цепочку, желая рассмотреть крестик поближе. Затем перевернула его и увидела выгравированную надпись: «Спаси и сохрани раба Божьего Олега».
«Олега?» — девушка удивилась тому, что Дмитрий не исправил гравировку на собственное имя. Ходить с чужим крестом было мягко говоря странно.
И как назло именно в этот момент Лесков приоткрыл глаза.
— Не нужно трогать то, что не ваше, — устало произнес он.
От неожиданности девушка выпустила крестик из рук и машинально отступила на шаг. Ей стало неловко, но чтобы прервать это неудобное молчание, она все же решила ответить:
— Извините. Мне показалось странным, что такой человек, как вы, является верующим.
— По-вашему, все «процветающие» при виде креста рассыпаются в пепел?
— Я не имела ввиду «процветающих». Я скорее подумала про «иных».
— «Иные» такие же люди, — ответил Лесков, пытаясь приподняться на постели. Теперь, когда боль ушла, сделать это стало гораздо проще.
— Вам лучше лежать, — заметила Эрика, однако настаивать не стала. Затем она продолжила: — Мне удалось получить для вас отдельную палату, благо, даже здесь все решают связи. Но в этой комнате вы сможете находиться всего три дня.
— Это уже много. Да, кстати… Спасибо за помощь с раной.
— Не нужно благодарить. В данном случае я возвращаю свой долг. Ваш «костяной» спас жизнь моему брату.
«Какой еще «костяной»?» — озадаченно подумал Лесков, а затем вспомнил, что речь идет о той самой твари, которая его же и расцарапала.
— Как он? — этот вопрос Дмитрий задал скорее для вежливости, чем действительно интересуясь судьбой Юрия. Куда больше его сейчас волновали Рома, Вика, Георгий и Константин.
— Главное, что жив, — Эрика предпочла не вдаваться в подробности, которые, по сути, вряд ли интересовали собеседника. Затем она вновь перевела разговор на самого Дмитрия: — В вашу палату могут заходить только Альберт и я. Панель реагирует на отпечаток ладони. Вашу рану перебинтовывать я бы пока не стала. Альберт говорил, что чешуя выполняет функцию стерильной повязки. Поэтому, наверное, лучше, чтобы вас не навещали, чтобы случайно не узнали о этой особенности вашего организма.
— Иван знает про чешую, так что…
— Значит, он будет вашим единственным посетителем. Думаю, вы спокойно переживете эти три дня.
С этими словами девушка взяла со стола использованные для промывания раны вещи и молча покинула комнату. Тогда Лесков удобнее устроился на подушке и закрыл глаза. Его несколько удивило, что Воронцова сегодня выключила режим стервы и даже показалась ему приятной.
Тем временем на Спасскую наконец прибыли врачи с соседних станций. Для здешних обитателей это стало огромным подспорьем. Все операционные были заняты, поэтому приходилось оперировать в обыкновенных палатах. Работа продолжалась до глубокой ночи, и только тогда замученному Альберту наконец позволили немного поспать.
Бехтерев в это время все еще находился с дочерью. Несмотря на просьбы местных воспитательниц, мол, уже десять часов вечера, девочка ни в какую не желала отпускать Ивана от себя. Устроившись у него на коленях, она задремала, а парень не хотел ее будить, перекладывая на постель. В этот момент он даже почувствовал себя счастливым. Конечно, это неправильно, когда погибла целая станция. Но все-таки это человеческая черта — хотеть быть счастливым, особенно тогда, когда дочка, целая и невредимая, спит на плече, а все друзья выбрались с Адмиралтейской живыми. Даже Георгий, тяжело раненый, тем не менее выкарабкался, и сейчас восстанавливался в госпитале. Его жена погибла, но сын в данный момент крепко спал в комнате для мальчиков.
Иван услышал, как тихо приоткрылась дверь. Он уже готов был в который раз поругаться с воспитательницей за то, что он до сих пор тут, как внезапно увидел Катю Белову. Девушка была облачена в белый врачебный халат, поэтому Бехтерев не сразу признал ее. А, поняв, кто сейчас перед ним, невольно разулыбался. Катя быстро приблизилась к нему и, с трудом сдерживая слезы, поцеловала его в щеку. Затем ласково коснулась губами лба спящей девочки.
— Как вы, мои хорошие? — еле слышно прошептала она.