Киров молча смотрел на «лесовика». Лукавин отвечал ему тем же неморгающим взглядом.
– Кто ещё об этом знает? – спросил Киров.
– Никто. Говорю же, таскал в одиночку, вечерами, а то и по ночам… У меня, знаете, комнатка в этом же доме. В коммунальной квартире…
Киров внезапно встал.
– Так… – он подумал, прошёлся по кабинету. – Надо выставить охрану у подвала. Другой выход из него есть?
– Есть, но он основательно завален всяким хламом. И потом, Сергей Миронович… Извините меня, ради Бога, но я бы не стал привлекать ко всему этому внимания. Дарственная на библиотеку у меня есть, акт сдачи-приёма тоже: книги привезли из Борка сотрудники НКВД… Правда, сотрудник-то был один, – внезапно оборвал себя Лукавин. – И дарственную он сунул как-то так, походя. А акт – копия, там и почерка не разобрать… Разгружали машину этот товарищ из НКВД и водитель. Ну, и я, по мере сил…
– Почему? Почему вы всё это мне рассказываете? – не понимая, спросил Киров.
Лукавин тяжело вздохнул. Воровато оглянулся, достал из кармана жилетки в несколько раз сложенную бумажку. И сунул Кирову прямо под нос.
Киров прочёл. Привстал. Снова прочёл.
Перевёл глаза на Лукавина.
– Дорогой товарищ, – вкрадчиво спросил. – А вы не провокатор, а? Вот посадят вас в одно тесное холодное место, да и расшифруют, кто вы и откуда. «Архивариус»!
– Так я и думал, – не поверите, – вздохнул Лукавин. – Я и сам, знаете, долго верить не хотел… Сомневался… Но бумажка эта покоя не давала. Она, между прочим, оказалась в первом же ящике, с книгами классиков. У стенки, книгами заложена…
Киров опустился в кресло и внимательно посмотрел на Лукавина.
– Да, я понимаю. Вас проверяли перед тем как сюда впустить. И бумагу вашу про собственноручную записку Ленина вы хорошо придумали… Вот что. Всё это – важнейшая государственная тайна. Думаю, вас не трогают потому, что пока не знают, какие вы секреты у себя в библиотеке спрятали. Поэтому в ваших же интересах – молчать. Если вдруг спросят о подвале – вы знать ничего не знаете. А ящики лучше… ликвидировать.
– Попробую, – Лукавин насупился.
Киров черкнул на бумажке-пропуске.
– На выходе из Смольного вас не остановят. А уж дальше… Дальше – извернитесь как-нибудь… В коридоре меня поймайте, что ли. Да, Зинаиду я предупрежу. И – молчок! Всем, кто бы ни спрашивал, хотя бы сам товарищ Ягода!
Лукавин вздохнул, опустил плечи и вышел. Киров подождал мгновение и поднял телефонную трубку:
– Товарища Сталина, пожалуйста.
* * *МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ СТАЛИНА.
Ноябрь 1934 года.
Нарком Ягода и его заместитель Ежов стояли перед Сталиным по-солдатски, навытяжку.
– Ну, нашли вы так называемые архивы этих таинственных лигеров? – медленно, растягивая слова, спросил Сталин.
За его неторопливостью почти всегда следовала гроза.
– Ищем, товарищ Сталин, – ответил Ягода.
– Где ищете?
– Везде. Начали с архивов, сейчас работаем со спецконтингентом.
Сталин помолчал.
– Тот человек… Вышеградский, у которого нашли эти бумаги… Где он?
– Здесь, на Лубянке.
– Где протоколы допросов?
Ягода ринулся вперёд и развернул перед вождём папочку с грифом НКВД.
Сталин кивнул, бегло пробежал глазами несколько страниц. Взглянул на Ягоду.
– А ведь он не враг, товарищ Ягода.
Ягода открыл было рот и тут же закрыл.
– Вижу, вам нечего ответить. Вы только и умеете, что спрашивать. На допросах. А кто же у вас проводит беседы?
– Беседы? – изумился Ягода.
– Именно. Простые человеческие беседы… С такими людьми, как этот Вышеградский, нужно говорить иначе. Ведь ещё в точности не известно, кто такие лигеры…
Сталин поднял голову.
– Есть сведения, что они существовали со времён Александра I. Они и предупреждали его об опасности возможного бунта будущих декабристов. А спустя десятилетия они пытались бороться с террористами из «Народной воли». Что это значит?
Сталин поднял прокуренный палец.
– Можно подумать, что они защищали только царей.
Пауза затянулась, и Ягода робко спросил:
– А кого же ещё?
– Русский народ, – угрюмо бросил вождь. И поднялся: – Возможно, что и архива как такового нет. Бумаги уничтожались или хранились у каждого лигера в отдельности… Пока Александр III не начал с ними беспощадную борьбу… А теперь ответьте мне, товарищ Ягода: эти лигеры – или как они там себя называют, – они враги Советской власти?
Ягода беззвучно раскрывал рот. Ежов внезапно выгнул грудь и выпалил:
– Их можно использовать на благо Советской власти. И на этом этапе, считаю, товарищ Сталин, они могут быть полезными!