- Еще не повесили, - правильно поняв его молчаливое недоумение, пояснила заспанная Тоня, вышедшая из приемной с чайником. - С ним возни больше всего: три цвета да еще крапинки!
Пробурчав в ответ нечто малопонятное, профессор ретировался на свое рабочее место. В кабинете сотрудников спешно докрашивали новую версию расписания, исправленную и дополненную, перемазанные гуашью методисты. Майя наводила на листы последний лоск - крапинки - при помощи старой зубной щетки и разведенного водой зубного порошка. В результате в крапинку было не только расписание, но и столы, стены и все, кто не успевал увернуться.
- Цирк! - буркнул профессор, смахивая белые точечки с рукава.
- Бедлам! - уточнила Марион, вытирая тряпочкой свой стол. - Ну, наконец-то, закончили!
Девчонки сложили листы стопками, с ловкостью, свидетельствовавшей о немалой практике, прокололи, прошили и Лина с Людой унеслись развешивать их на стенде.
БА-БАХ!…
Дикий грохот, раздавшийся за дверью, заставил всех подхватиться на ноги и выбежать из кабинета. В коридоре обнаружилась дивная картина: стенд, не выдержавший тяжести нового расписания, сорвался с гвоздя, на котором висел, и теперь торжественно возлежал посреди коридора. Лина и Люда, бледные, с вытаращенными от испуга глазами стояли, прижавшись к противоположной стене.
- Здец! - спокойно констатировал случившееся Шеллерман, использовав самое подходящее в данной ситуации словцо.
- Мат - не наш формат! - ехидно и одобрительно напомнил кто-то из сотрудников.
- Ничего, - суховато отозвался профессор, вынимая палочку и подергивая рукава мантии. - Леопердовны поблизости нет, а остальные, я думаю, со мной согласны. Что вы стоите! Поднимайте этот чертов стенд!
Методисты переглянулись и дружно вскинули руки. Стенд плавно поднялся в воздух и завис. Шеллерман и МакДугл синхронно взмахнули руками, сделав выпад на манер Джеки Чана, и пришпилили стенд к стене возникшими из ничего стальными костылями. Однако мощные железки держали плохо, поскольку бетон, из которого были сделаны стены, осыпался песком. Тогда волшебники подперли стенд прочными деревянными козлами. Закончив спасательную операцию с чувством глубокого удовлетворения, народ поглазел пару минут на то, что получилось, и разбрелся по местам в надежде, что теперь все будет если не хорошо, то по крайней мере, удовлетворительно.
ТРАХ-ТАРАРАХ!…
Грохот, сопровождающийся заковыристым матом, раздался в коридоре уже в пятый раз за последние два часа. Сотрудники отреагировали вяло.
- Май, кто там на этот раз, тебе не видно?
Майя, рассеянно глянув со своего места через открытую дверь в коридор, сообщила:
- Как и следовало ожидать, погодники стенд навернули. Одного сверху накрыло.
- Создатель, опять студентов откапывать и стенд назад вешать! - устало всплеснула руками профессор МакДугл.
- Ничего подобного! - решительно сказала Саша, поднимаясь с места. - Сами откопают! И стенд сами повесят, заодно и расписание посмотрят! Дети понедельника, блин!
С этими словами Саша вылетела в коридор, жизнерадостно наорала на своих студиотов и вернулась, довольная собой и жизнью.
- Господи, неужели хоть один учебный день, то есть ночь - в общем, неважно - пройдет нормально? - устало вздохнула Марион в половине четвертого утра, снова наколдовав кофе всем желающим.
- Не каркайте, профессор, - хмыкнул Шеллерман, отхлебывая из своей чашки, - все ведь только началось!
Целитель как в воду глядел. Пару минут спустя свет мигнул и погас.
- Ну, что я говорил? - раздался в темноте голос Шеллермана. - Опять кто-то включил чайник!
- Это не чайник, - отозвался бестелесный голос Денька, в котором явственно ощущалась Улыбка крысы Шушеры, - это опять Чубайс. Весь город без света до послезавтра!
- И откуда ты всегда это знаешь? - раздраженно поинтересовалась МакДугл, размышляя, куда бы пристроить чашку, чтобы не окатить кого-нибудь впотьмах горячим напитком.
- А у меня астральная связь с электростатическим полем России, - безмятежно отозвался Денёк. - Я чувствую!
- Это, конечно, замечательно! Но что нам теперь делать? - фыркнула Саша. - Студентов собрали, занятия начали - и на тебе! Ни видеолекций, ни тестов, ничего!
- Ну, почему ничего? Сейчас простыню на стене натянем и видеолекцию как диафильм показывать будем, перематывая с карандаша на карандаш. А тесты… У нас же есть динамомашина, вот и посадим кого-нибудь педали крутить!
- Я даже знаю, кого, - зловеще проговорил профессор Шеллерман, оглядев парня с обутых в раздолбанные кроссовки ног до кудлатой головы. В ответ Денёк беззвучно растворился в ночи.
- Что ж, будем делать, как он предлагает, - заключила Марион, и они отправились организовывать учебный процесс заново.
Через пару часов, когда замученных студентов отпустили, наконец, по домам, еще более замученные сотрудники начали приводить в порядок аудитории, собирать бесчисленные одноразово-многоразовые чашки из-под кофе и проверять наличие пройденных студентами тестов в общей базе данных. Все было тихо и сонно… До того момента, пока в восемь часов утра не раздались возмущенные вопли кураторов, наперебой нападавших на инженера, коим недавно сделали Дениса.
- Что это такое?! Почему "Психопатия семейной жизни" у паскудников, в смысле, погодников, а "Шизометр погодных условий" - у лесаграриев?! А где "Открытие третьего глаза" и "Промытие третьего уха" у экстрасенсов-второкурсников?! Они всей группой сдавали, я сама видела!
Денёк безмятежно улыбнулся, спокойно сообщив:
- Да чё вы кипишуете, оценки-то есть, никуда не делись. Просто не те. И не у тех. И не там…
Глава 12 Из дневника Лины
За стеклом ветер раскачивает голые ветки - вверх, вниз. Скользят тени, облака несутся по небу, задувает в щели между рамами. Зима. Она в своем праве сейчас, хотя уже март; она пришла всерьез и надолго. Расположилась по-хозяйски на заснеженных улицах, сугробами улеглась в лесу, свесилась сосульками с крыш домов. Принесла жгучий, синий холод.
Батареи, как всегда, греют паршиво. Плохо заклеенные окна совсем не держат тепло. Я поежилась, поплотнее завернулась в шерстяную кофту. Работать не хочется. Ну, разумеется, работы огромная гора. С самых праздников и по сию пору она никак не разгреблась. А ну ее совсем! Подождет, никуда не денется.
Я снова уставилась в окно.
Ничего интересного там не происходит. Неугомонный ветер, как мальчишка-хулиган, дергает ветви деревьев, гоняет по улице мусор, пристает к прохожим с непристойностями. Я смотрю, но не вижу. Вижу совсем другое. Серые глаза. Улыбка. Внимательный взгляд…
Я вспоминаю звук шагов. Поворот головы. Сильные руки. Так много всего, что можно вспомнить. Что хочется вспомнить. А еще больше хочется снова увидеть. Улыбнуться навстречу. Сказать: "Привет", глядя в эти глаза. Увидеть в них ответную улыбку. Свое отражение. Ох, знать бы, как я в них отражаюсь, в этих глазах. Какой он видит меня? И видит ли меня?
Я отвела взгляд от окна. Ничего там нет, за этим окном. Ничего, на что стоило бы смотреть. Уж лучше заняться чем-нибудь полезным. Упорядоченным. Строгим и равнодушным ко всему. Расписание. Да, это мысль! Ровные ряды черненьких буковок, правильная скучная таблица. Это поможет отвлечься от саднящих, тоскливых мыслей. Вопросов, на которые я не знаю ответов. Он - знает. Единственный на свете человек, который знает. И единственный, кого я никогда не смогу спросить…
Ну, все, хватит меланхолии! Работа, работа и еще раз работа, вот так! Никаких охов и вздохов!… Черт, да гори оно все пламенем! Хоть синим, хоть зеленым! Хоть вообще фиолетовым! В субботу я туда поеду… Я даже зажмурилась от сознания собственной решимости. Когда на меня накатывает такое настроение, я действительно начинаю верить, что горы смогу свернуть, не слушая никого, даже самое себя. Глупость? Пусть так! Пусть навязчивость, да что угодно - пусть! Я хочу его видеть, не могу больше - так далеко…
Мобильник, как всегда, запиликал некстати. Господи, опять какой-нибудь препод, напился, простудился, обморозился, мается с перепою, да мало ли что еще. И настоятельно просит перенести занятия, прямо сейчас. Я, не глядя, нажала кнопочку: