Откусив пару штанин и оборвав кружева на новых юбках, сожрав две с половиной пары туфель и в порыве перепутав все документы на столах, Грызли отвлек сотрудников от взаимных обвинений и оскорблений друг друга. О себе он узнал много нового и интересного; часть выражений не понял, но решил выучить, чтобы на равных общаться с нерадивыми студиотами и такими же, по его мнению, коллегами.
Тем временем действие "Болтуна" закончилось. "Академики", впервые в жизни радовавшиеся предоставленной возможности помолчать, разбрелись по местам наводить порядок. За оставшееся рабочее время не было сказано ни слова, ни взгляда брошено в сторону - все занимались своими делами. Домой уходили в гробовой тишине - зализывать раны и продумывать месть.
Наступивший день не принес ничего, кроме чувства отчаяния, горечи и печали. Люди, с которыми встречались каждый день, оказались не теми, за кого себя выдавали. Секреты, так глубоко хранившиеся в душе, выплыли наружу для всеобщего обозрения. И безысходность от осознания того, что отныне не сможешь доверять малейшим словам от уже ставших родными коллег и даже друзей, вывела отношения на новый, к сожалению, более низкий, уровень. Пропали наивная непосредственность и веселость, уступив место подозрительности и неверию. Стало холодно и мрачно, несмотря на прекрасное солнечное утро; филиал медленно приходил в уныние и упадок - теперь не только внешний, но и внутренний. Работа застыла.
Глядя на происходящее, Профессор МакДугл не смогла удержаться от того, чтобы не отчитать Шеллермана, как юнца-первокурсника.
- Глупый мальчишка! Вот видишь, что ты наделал?! Нужно немедленно принимать меры, иначе филиал действительно закроют, потому что на их дальнейшей совместной работе уже можно ставить жирный крест!
- И что делать? - Хьюго давненько не испытывал подобной беспомощности. Но, как ни странно, именно это мерзкое ощущение и привело его в чувство. А в нормальном состоянии он соображал очень быстро.
- Скорее, Марион! Нужно срочно провести экстренную планерку.
- Зачем? - недоверчиво поинтересовалась МакДугл, но, тем не менее, проворно сотворила из подручного карандаша мегафон, чем-то смахивающий на Леонардовский, чтобы объявить по громкой связи сбор всего коллектива.
- Единственное, что подействует, - мрачно отозвался Шеллерман, - заклинание "Память отшибло!" Забудут один день, этот злополучный понедельник, и все вернется на круги своя.
Через полчаса, когда коллеги, недоверчиво косясь друг на друга, собрались в одном кабинете, воздух практически звенел от напряжения.
- Что-то как-то мне не по себе… в общем, - пробормотала Лина, нервно отгрызая ластик на карандаше.
- Наверное, погодные условия не соответствуют нашей тонкой духовной организации, - с готовностью откликнулась Марианна.
- Или каждодневные проблемы расстраивают и без того неустойчивую психику!…
- Разумеется. К тому же регулярное тесное общение с личностями, не соответствующими нашим понятиям о хорошем обществе, причиняет дискомфорт и провоцирует развитие мизантропии в тяжелой форме!…
Не хватало маленькой искры, чтобы разгорелось пламя. По всем известному закону подлости искра нашла себя в лице начальника учебного отдела, ворвавшейся в помещение.
- Что за беспредел? Кто собрал? Почему опять никто не работает?! Быстро по местам!
- Евдокия Никифоровна, Вам вчерашнего мало? - ехидно поинтересовалась Майя, решившая для себя, что отныне молчать не будет. - Хотите повторить?
- Майечка, зайчик, да что ж ты говоришь такое? - Маргарита Леопольдовна всплеснула руками.
- Правду!…
Слово за слово, и вчерашняя буря вернулась, постепенно набирая обороты. Но теперь вместо настойки сотрудниками руководили лишь обида и полное отсутствие здравого смысла.
Шеллерман и МакДугл, следившие за происходящим от дверей, незаметно скрестили пальцы… В том числе и на удачу.
По комнате пронесся ледяной вихрь, будто окно внезапно распахнулось в арктическую стужу. Спорщики мгновенно замолчали - мощный порыв ветра запечатал дыхание. Они изменялись, медленно и неотвратимо. Разглаживались лица. Опускались руки. Разжимались кулаки. Вихрь пронесся и бесследно угас, унеся с собой ссоры и раздоры. А вместе с ними - недавние отрицательные воспоминания.
- Ой, - Янина выглядела так, словно только что проснулась. - Почему так холодно? У нас что, окно открыто?
- Нет, - откликнулась Майя, бросив мимолетный взгляд на окно. Оно показалось ей до боли знакомым, и она снова на него уставилась. - Красивое окошко. Интересно, а кто его сделал? - оглядев коллег и не дождавшись ответа, она задумчиво пробормотала. - Любопытно. Кажется, я уже видела что-то похожее…
Они не помнили. Никто. Ничего. Только временами кто-нибудь хмурил брови, с недоумением пытаясь понять, отчего чувствует себя так… странно.
- Гляньте, а я уже дышать могу без нафтизина! - жизнерадостно воскликнула Нина. Она была права - действие лекарства закончилось, вместе с побочным эффектом унеся и мерзкую простуду. Все были здоровы и чувствовали себя прекрасно.
- Ох, как же я забыла! - Маргарита Леопольдовна пришла в себя и тут же вспомнила о недоделанной работе. - Нужно распечатать ведомости на дипломников прошлого, нынешнего и будущего года!
- А у нас принтер сдох! - мрачно сообщила Майя, изучая тот самый дохлый принтер. Несчастное создание лежало кверху днищем и подергивало застрявшей бумагой, имитируя предсмертные корчи. - Бумагой подавился, оглоед! Сколько раз ему говорила: не жри столько бумаги, застрянет! Так ведь разве послушает?
- Да? - заинтересовался Марик и выудил из кармана плоскогубцы. - Щас будем делать препарацию… или трепанацию?
- Короче, вскрытие, - заключила Ульяна, безмятежно наблюдая за процессом.
- Вскрытие показало, что больной умер от вскрытия, - пробурчала Нина и вышла, прихватив чашку. За ней потянулись остальные, вспомнив о насущных делах.
Профессор Шеллерман и профессор МакДугл облегченно перевели дух. Марион сурово посмотрела на Хьюго и заявила:
- Должна Вам сказать, коллега, мы просто чудом выпутались из состряпанной Вами ситуации. Впредь будьте любезны как следует продумывать свои действия!
- Да, мэм, - отозвался ее собеседник на манер провинившегося школяра.
- А это, - МакДугл указала на кастрюльку с остатками настойки, - немедленно уберите! Вдруг кто-нибудь добавки попросит?…
А в коридоре Лина, недоуменно рассматривая стенд с расписанием - когда только успели повесить? - услышала тихое и мягкое:
- Привет.
- Олесь?! - в голосе Лины звенело изумление. Она обернулась и встретилась с глазами с самым родным для нее человеком. - Как ты здесь оказался?
- А ты разве не помнишь? - Олесь выглядел слегка растерянным. - И что ты тут вообще делаешь? Мы же решили, что ты уйдешь - не всю же жизнь тебе расписанием заниматься.
- "Мы" решили? - Лина не понимала. Что-то смутное витало в голове, но она никак не могла уловить мысль. Махнув на все рукой, она порывисто обняла любимого и неожиданно для себя всхлипнула.
- Лин, ты чего?
- Ты не представляешь, как я по тебе скучала… как ждала…
- Ты ждала меня с утра.
- Я ждала тебя всю жизнь…
Глава 26 И пусть весь мир подождет…
И была свадьба! И гостей съехалось несметное множество: родственники, друзья, друзья родственников, родственники друзей, знакомые, малознакомые и совсем незнакомые; и празднество затмевало все прочие весельем, шумом, праздничностью и накалом страстей! Жениха и невесту привез к Загсу белоснежный лимузин, украшенный многометровыми гирляндами алых роз, а кортеж, его сопровождавший, насчитывал восемь черных Мерседесов и десятка два авто попроще. Наряды новобрачных поражали изысканностью и несусветной дороговизной - столь огромной, что фотографии блистательной пары появились в известнейших столичных модных журналах. Празднество длилось неделю; танцы, конкурсы и драки сменяли друг друга с завидной периодичностью. Столы ломились от угощения, а напитки текли рекой, так что уже два часа спустя после начала банкета все друг друга безмерно уважали. Видимо, как раз от избытка уважения шафер забрался на стеклянную крышу банкетного зала и орал оттуда поздравления молодоженам, радостно матерясь в перерывах; двоюродная сестра жениха и подружка невесты, сочтя, что день подходит и для празднования Ивана Купала, обливали всех и каждого сладкой газировкой из пластиковых бутылок, а счастливые супруги в пять часов утра уломали всех отправиться в парк попрыгать на батутах. Закончился праздник великолепным фейерверком, который своим грохотом целую ночь не давал спать окружающим. Словом, свадебное торжество было настолько грандиозно, насколько это вообще можно себе представить.