– Я не видела его с того самого дня, как ты его арестовал.
– Так ли это? Тогда, быть может, ты объяснишь, почему девчонку, соответствующую твоему описанию, видели не так давно убегающей из Устричного готовища? А также, быть может, ты объяснишь, почему я только что нашёл вот это недалеко от того места, где в последний раз видели Сосуд?
Он извлёк из кармана небольшое колёсное устройство с торчащим сверху ключом и положил его рядом с его точной копией на верстак. Элли содрогнулась всем телом.
«Почему она не взорвалась?»
– Ты приведёшь Сосуд ко мне, – сказал Харграт. – Или же ты приведёшь меня к нему к полудню третьего дня. И тогда я не стану упоминать твоего имени Верховному Инквизитору. Ты избежишь наказания. Я сдам мальчишку или, если необходимо, сам убью его. И тогда… – он сделал глубокий вдох и с тоской посмотрел вдаль, – все станут воспевать имя Киллиана Харграта. Защитника Города. Сокрушившего Врага. Меня назовут героем.
– Тебя уже называют героем, – с горечью проговорила Элли.
Но Харграт полностью ушёл в свои мысли. Наконец он посмотрел на неё.
– Если ты не выдашь его мне, я сообщу Великому Инквизитору, что я нашёл эту… игрушку на месте побега Сосуда. Я устрою твой арест. Я прослежу, чтобы твою мастерскую разобрали на досочки. Я сделаю твою жизнь несказанной мукой, и тогда ты сама расскажешь мне всё, что знаешь. А когда пыль уляжется и ты будешь мертва, наследие твоей матери… – он поднял с верстака микроскоп, – обратится в ничто.
Он уронил микроскоп на пол и наступил на него огромным чёрным башмаком, затрещав металлом и крошащимся стеклом.
– Доброго дня, мисс Ланкастер, – сказал он и, отвесив поклон, зашагал прочь из мастерской.
Элли отрешённо смотрела на обломки микроскопа.
– Она должна была взорваться, – сказала она бесцветным голосом. – Почему она не взорвалась?
– Элли, ты в порядке? – спросил Сиф, соскакивая вниз из библиотеки.
– В порядке, – сказала она. Голос был словно чей-то чужой, а всё тело заледенело.
– Ты уверена?
Элли доковыляла до ближайшего верстака, едва волоча налившиеся свинцом ноги. Она опустила голову, положив щёку на столешницу.
– Ага. Да, всё в порядке.
Она бросила взгляд на Сифа, который скептически посматривал на неё.
– Нет, – тихо промолвила она.
Сиф закусил губу.
– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он. – Мы вернёмся к моему первоначальному плану – найдём настоящий Сосуд. Может, Финн…
Он смолк и на мгновение замер. Элли выпрямилась и с тревогой смотрела на него.
– Сиф, что такое?
Он поглядел на неё.
– Финн, – сказал он.
Элли сглотнула.
– Что с ним?
– Почему Финн ни перед чем не останавливается, лишь бы только помочь тебе? Почему ты так важна для него?
– Это… это сложно объяснить.
Сиф взял в руки дневник Хестермейера.
– Но то, что он проделал… Спас меня с того костра, устроил пожар в Устричном готовище. Это просто невозможно. – Он погладил обложку. – Как здесь описано. Хестермейер высказывает пожелание, и невозможное совершается.
Ужасная ледяная боль сковала грудь Элли. Она осела на пол. Сиф встал на колени возле неё. Элли была убеждена, что её сейчас вывернет.
– Ты всё время твердишь, что я не Сосуд, но ты ни разу не объяснила, откуда ты это знаешь, – тихо проговорил Сиф. – А так уверена ты можешь быть только, если знаешь, кто Сосуд. Элли, это Финн – Сосуд?
Элли закрыла глаза, не желая видеть выражение его лица, когда она скажет ему. Она взяла его руку в свои ладони, надеясь, что он не отдёрнет её, когда она произнесёт эти слова.
– Нет, Сиф. Финн – это Враг. Я – Сосуд.
16
Сосуд
Слова повисли в воздухе. Бесконечные секунды проходили, а может и минуты, но огромное ужасающее молчание тянулось. Элли чувствовала, будто сам мир переменился, когда она наконец сказала правду.
Она выпустила руку Сифа и, с усилием поднявшись, доковыляла до умывальника, чтобы налить себе воды.
– Ты Сосуд, – сказал он. Это не было вопросом.
Пальцы Элли так сильно дрожали, что чашку ко рту ей пришлось подносить двумя руками. Она никогда, ни разу никому не говорила. Она не произносила этих слов, даже глядя на себя в зеркало.
– Не надо было мне ничего говорить, – сказала она. Она пригубила воду и отставила чашку, поняв, что водой не утолить её жажду. Сердце кольнула тревога, она не могла даже поднять глаза на Сифа, опасаясь того, что прочитает у него на лице. – Не надо было мне тебе говорить.
– Почему нет?
– Потому что я Сосуд! – вскричала она. – Я само зло.