Рука потянула Элли за локоть, и Анна быстро повела её вон из игровой комнаты. Элли шаркала следом, словно нелепое привидение.
– Пошли, – зашептала Анна. – Давай найдем тихое местечко, где ты сможешь посидеть. Где-то должна быть пустая спальня.
Ведя Элли вдоль коридора, она распахивала двери спален и засовывала голову внутрь, но везде её встречали смех, возгласы или сонный протест.
Анна бурчала:
– Что им всем делать внутри?
Пока Анна открывала всё новые двери, Элли выпустила её руку и двинулась в глубь коридора, одна из дверей так и притягивала её. Позади она услышала скрип петель.
– Анна, Ибнет опять ел краску! – раздался голос Фрай. – Я только что поймала его!
Последовало невнятное ворчание, словно кто-то говорил с набитым ртом. Голова Фрай высунулась из двери.
– Ой, глянь, это Элли! Можно нам уже поплавать на твоей подводной лодке?
Анна затолкала Фрай обратно и закрыла дверь.
Элли протянула руку и провела кончиками пальцев по двери своей старой спальни, по вырезанным на ней мальчику и девочке, сидящим в своей лодке.
– Элли? – окликнула её Анна с другого конца коридора. – Что ты делаешь? Не думаю, что тебе стоит заходить туда… ты же никогда туда не заходишь.
Но Элли уже повернула ручку и шагнула внутрь.
В спальне почти всё осталось неизменным, хотя обе кровати давно были застелены, и простыни на них лежали несмятые и не откинутые уже три года. Стены тоже выглядели иначе. Когда-то они были покрыты рисунками, теперь только гвозди торчали в каменной кладке.
На кровати слева лежала небольшая стопка книг и лоскутное одеяло с вышитыми на нём маленькими китами. На изножье кровати было вырезано имя.
Под правую кровать была задвинута коробка наточенных карандашей и мелков. Рядом валялась кисть с засохшей зелёной краской на растопыренных щетинках.
– Пойдём. – Анна потянула Элли за рукав. – Не надо тебе здесь находиться. Это тебя только огорчит.
– Нет, надо, – сказала Элли. Огорчение – это именно то, что она заслужила.
Тихо зашуршала ткань.
Элли посмотрела на правую кровать. Она закрыла рот обеими руками.
Простыни зашевелились и всколыхнулись. Они поднялись, как хлеб в печи, и теперь в их коконе лежал человек.
– Элли? – проговорил тихий страдальческий голос. Пересохший от жажды.
– Я здесь, – отозвалась Элли и шагнула к постели, протянув вперёд дрожащую руку. – Я здесь.
– Где ты? – сказал голос.
– Элли? – испуганно сказала Анна, вцепившись в Эллин рукав.
– Я здесь, – повторила Элли.
– Где ты? – сказал голос. – Почему ты не здесь?
– Но я здесь, – заклинала Элли. Фигура под простынями повернулась, и до Элли донеслось лёгкое металлическое позвякивание. Она присела на краешек кровати.
– Элли? – В голосе Анны звучал ужас. – Что ты делаешь?
– Мне холодно, – сказал голос. – Где ты?
– Я здесь, – простонала Элли. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к тому, кто лежал под простынями, но кокон опал, простыни снова лежали гладко.
– Нет! – забормотала Элли. Она сжала ткань, в ответ из-под простыни высунулась ледяная рука и так сильно впилась в её запястье, что девочка закричала.
– Тебя здесь не было, – прошипел Финн, поднимаясь из постели, глаза вытаращенные, взгляд пронизывающий. Элли отбросила его руку и, отшатнувшись, полетела с кровати. Анна подхватила её, не давая упасть.
– Ты, – рявкнула Элли. – Вон. Вон из его кровати!
– Элли, с кем ты разговариваешь? – прошептала Анна.
Элли сжала Аннино плечо.
– Не бойся, – сказала она. – Он не может навредить тебе. Он не может навредить тебе.
Финн рассмеялся, и его напевный голос наполнил всю комнату.
– Не могу навредить ей? – сказал он, а затем одним пинком сбил с кровати изножье. – Я могу навредить ей. Неужели ты не чувствуешь запах дыма на своей одежде? Я могу убить её. А когда я её убью, это будет твоя вина, ведь ты подвела её. Так точно, как ты подвела и его.
– Убирайся, – слабо промолвила Элли.
– Ты помнишь, Нелли? – сказал Финн, глядя в потолок, словно погрузившись в собственные мысли. – Как он тихо вскрикивал от боли, лёжа здесь и мучаясь? – Глаза его впились в неё. – Но что я говорю? Конечно же, ты не помнишь. Тебя здесь не было! Как думаешь, он звал тебя в эти последние минуты? Как думаешь, он гадал, где же ты?
– Нет, – сказала Элли. – Я…